Майк Науменко. Бегство из зоопарка

Выпускная фотография: в кругу школьных друзей, 1972

«Я учился играть по нотам The Beatles, – комментировал Майк этот процесс. – Потом заинтересовался музыкой в целом и начал ходить в филармонию. Но понимать что-то стал после того, как проштудировал „Элементарную теорию музыки“. Впрочем, для рок-н-ролла это оказалось совершенно бесполезным».

После того, как Науменко разучил основные аккорды, остальное перестало его интересовать – включая уроки, сон и еду. Такие перемены в поведении не могли остаться незамеченными в семье.

Он здорово рассорился с отцом – ветераном Великой Отечественной войны, который в ярости расколотил гитару и заставил сына написать расписку: «Я обещаю больше никогда не слушать The Beatles!»

Правда, для Василия Григорьевича эта победа оказалась пирровой. Как признавались институтские и школьные друзья Миши, «его папа долгое время вообще не врубался, кого именно он родил». Дело кончилось тем, что Науменко-младший ушел во внутреннюю эмиграцию, надолго запершись в своей комнате и ни с кем не разговаривая.

Даже Надежда Ивановна не всегда понимала, что происходит в душе ее любимого внука. Несмотря на то, что они часто слушали рок-оперу Jesus Christ Superstar и Миша с энтузиазмом переводил тексты, у бабушки был предел терпимости. Когда за стенкой особенно громко заиграл Pink Floyd, альбом Ummagumma, Надежда Ивановна заглянула в комнату и озабоченно спросила: «Миша, а у тебя магнитофон случайно не сломался?»

Майк, 1975

Беда не приходит одна.

Вскоре Михаила Науменко исключили из комсомола. С этой организацией у шестнадцатилетнего ученика возникли чисто эстетические разногласия. Он прогуливал комсомольские собрания, во время уроков играл в карты, а на школьных вечеринках начал пить сухое вино. После этого в семье Науменко случались «разборы полетов» – иногда, впрочем, весьма своеобразные.

«Прошла весна, настало лето, спасибо партии за это!» – ответил однажды юный художник на вопрос матери об инциденте с комсомольской ячейкой.

В этот момент в коридор вышел завернутый в халат отец и завершил частушку искрометной импровизацией: «И я восторженно кричу – Леониду Ильичу!»

Не без удивления наблюдая такое согласие, Галина Флорентьевна удалилась, тревожно бормоча себе что-то под нос.

Как только Миша окончил школу, семья переехала из центра Ленинграда – в Московский район, на улицу Варшавскую. Тем же летом он поступил в инженерно-строительный институт, но это был распространенный компромисс.