Бог примет всех

В землянку заглянул прапорщик, прибывший в полк из последнего пополнения.

– Разрешите, ваше благородие?

– Заходите, Гришин, – ответил Евгений. – Вы не передумали пойти со мной в рейд?

– Никак нет, ваше благородие. А, что разрешили?

Варшавский кивнул головой.

– Готовь людей. Выступаем, как только начнет темнеть. Пусть солдаты возьмут гранаты, думаю, что лишними они не будут.

Прапорщик, развернулся и исчез за пологом. Евгений сел на койку и, достав лист бумаги, начал писать письмо родителям. Он вкратце изложил фронтовые новости и поинтересовался у них, что им известно о судьбе Кати.

Закончив писать, он сложил письмо и сунул его в конверт. Он уже в который раз вспомнил свою последнюю встречу с Катериной.

«Наверное, я сам виноват в том, что она забыла меня, – подумал он. – Кого в этом винить, кроме меня самого, некого. Нужно было писать ей из юнкерского училища, а не ограничиваться одними открытками к праздникам».

Он закрыл глаза и предался воспоминаниями. Он вспомнил детство. Вот он катит по улице санки, в которых сидит маленькая, словно ангелочек девочка.

Она звонко смеется.

– Быстрее, быстрее! Ты что плетешься словно кляча!

Он тоже смеется и ускоряет свой бег. На повороте санки опрокидываются, и Катя падает лицом в снег. Он помогает ей подняться на ноги, и осторожно касаясь ее лица, начинает гладить его.

– Катенька, прости меня, прости Христа ради…

Она смеется и целует Евгения в щеку.

– Ваше благородие. Люди готовы!

Он открывает глаза и видит перед собой прапорщика.

Только сейчас он понимает, что он спал. Варшавский, молча, надел шинель и взглянув на Гришина, вышел вслед за ним из землянки.

***

Шли тихо. Мир Варшавского сузился в ширину спины, идущего перед ним прапорщика Гришина. Воды было много, иногда она достигала уровня груди, и им приходилось поднимать оружие над головой. По-прежнему ухала немецкая пушка, только теперь эти выстрелы звучали где-то совсем рядом с ними. Воды стало меньше, это говорило о том, что они стали выходить из балки.

– Прапорщик, пусть разведчики проверят выход.

Спина Гришина растворилась в темноте. Евгений достал из деревянной кобуры «Маузер» и взвел курок. Время буквально замедлило свой бег.

«Сколько времени прошло, а разведки все нет. Что случилось?» – размышлял Варшавский, вглядываясь в темноту.

Где-то рядом снова грохнул артиллерийский выстрел.

– Ваше благородие! – прошептал голос прапорщика из темноты. – Можем двигаться, впереди чисто.