Бог примет всех

Катя откинулась на спинку сиденья и приподняла вуаль, которая скрывала ее лицо. Расплатившись с извозчиком, она направилась в кафе. Она сразу узнала связного. Мужчина в светлом костюме сидел за столиком в углу помещения и маленькими глотками пил ситро.

– Не желаете, барышня? – спросил он и пододвинул ближе к ней пустой бокал. – Жарко сегодня.

– Спасибо, но мне чашечку кофе, – произнесла она, подошедшему официанту.

Тот мило улыбнулся и быстро удалился исполнять заказ.

– Как добрались? – поинтересовался он у Катерины.

 – Организация считает, что вам нужно срочно уехать из города. Нам стало известно, что охранка планирует ваш арест.

Катерина мило улыбнулась и в упор посмотрела на связного. Она достала из сумочки носовой платок и коснулась им уголков рта.

– Откуда у вас подобные сведения? И куда я должна убыть?

– Для начала в Одессу. Там вас встретят люди из издательства «Искры».

Катя снова улыбнулась.

– Это приказ или просьба? – спросила она связного.

Мужчина промолчал и, взяв в руки шляпу, хотел встать из-за стола.

– Как мне с ними связаться?

– Вот адрес, – произнес связной и молча, пододвинул ей небольшой листочек бумаги. – Здесь адрес. Пароль – я по объявлению. Вы сдаете комнату? Отзыв – Вы опоздали, комната уже сдана.

Мужчина встал и, улыбнувшись ей, вышел из помещения.

***

Евгений Варшавский бросил недокуренную папиросу в урну и, взявшись за поручни вагона, быстро поднялся по ступеням внутрь вагона. Он открыл дверь купе и невольно отшатнулся в сторону.

Из купе, словно живой человек, вывалился густой табачный дым, перемешанный с запахом спиртного.

– Заходите, Евгений, – произнес штабс-капитан. – Присаживайтесь. Пить будете? Мы здесь в узком кругу решили отметить наши награды.

Варшавский отрицательно замотал головой.

– Без меня, господа, без меня. Мне сегодня не до вина…

– Бог с вами, поручик. Некто вас неволить не собирается. Здесь нет детей, едим не на прогулку, а на фронт.

И никто из нас не знает, кроме Бога, что будет завтра…. Однако, своего Георгия и звание нельзя не обмыть в бокале вина. Вы же боевой офицер, а не гимназист.

– Ваше благородие! – услышал Варшавский у себя за спиной.

Он оглянулся. Перед ним стоял солдат и, приложив руку к козырьку фуражки, начал докладывать.

– В третьем вагоне сходка, ваше благородие. Какой-то рабочий проводит беседу с солдатами, призывая их бросить оружие и разойтись по домам.