За последней чертой

Окружения, тяжелые затяжные бои, борьба с немецкими диверсионными группами, госпитали, выздоровления и снова фронт. После освобождения Украины, его направили во Львов, где он провел несколько успешных операций против банд УПА. После очередного ранения, он получил десять суток отпуска. Это было невероятным везением. Схватив вещевой мешок, он устремился на вокзал. Лишь на четвертые сутки поезд довез его до нужного ему города.

Он не шел, а буквально летел по знакомой ему улице. Он шел мимо поваленного временем забора и вдруг увидел ярко красные цветы, которые словно капли красной крови выглядывали из зарослей зеленой травы.

Он нагнулся и быстро собрал их. С букетом в руках, он громко постучал в знакомые ему ворота. Где-то внутри двора громко залаяла собака.

– Кого нужно? – раздался мужской голос из-за забора.

– Это Александр Костин, мне нужна Настя! – громко выкрикнул он. – Она дома?

– Ее нет! – не открывая калитку, выкрикнул мужчина. – Она давно уже здесь не живет!

– А где она сейчас живет! Может, вы мне дадите ее адрес?

– А вы, что не знаете, что она погибла на фронте еще в сорок первом году?

– Как погибла? Я же ей писал!

За забором стало тихо, перестала лаять даже собака.

Александр посмотрел по сторонам и медленно направился в сторону станции. Это был удар «ниже пояса». Ему не хотелось верить, что та, о которой он мечтал всю войну, погибла еще в самом начале войны. Он свернул с дороги и, зайдя в небольшой скверик, сел на покосившуюся от времени лавку. Он рванул ворот гимнастерки, который словно петля стягивал ему шею. На какой-то миг ему стало легче, но это лишь на какой-то миг. Ему снова стало плохо, какое-то непонятное ему чувство одиночества буквально охватило его и крепко сжало в своих объятиях.

– Что братишка, плохо тебе? – услышал он мужской голос.

Костин открыл глаза. Перед ним стоял мужчина средних лет, правый рукав его выгоревшей на солнце гимнастерки был заткнут под поясной ремень. На груди мужчины отливались серебром два «Ордена Славы», «За отвагу» и «За боевые заслуги».

– Да. Вот приехал к невесте, а она, оказывается, погибла еще в 1941 году. А я всю войну писал ей…

Мужчина промолчал, тяжело вздохнул и вытащил из кармана галифе начатую бутылку с водкой.

– Вот глотни, братишка, полегчает…. Да ты не стесняйся, пей.

Костин сделал два больших глотка и вернул бутылку обратно.

– Спасибо, – произнес Александр и направился в сторону железнодорожной станции.