За последней чертой

Стараясь скрыть это, он положил одну кисть руки на другую.

– Что-то с голосом твоим, Сивцов, почему я не слышу оправданий?

Александр внимательно наблюдал за водителем генерала, следил за его реакцией. Он играл в открытую игру. Искушенный в подобных играх человек, легко бы понял эту игру, но Сивцова затрясло в прямом смысле этого слова.

– Простите меня, товарищ подполковник. Больше подобного не повториться….

– Не нужно меня уговаривать, я не девушка. Тебе грозит трибунал….

На последнем слове, Сивцов, молча, сполз со стула и оказался на полу.

«Слабоват, парень», – подумал Костин, наблюдая за водителем.

Когда у того задергались веки глаз, Александр произнес:

– Не бойся, Сивцов. Если бы я хотел упрятать тебя в тюрьму, ты бы давно уже был там. Ты это понял? Садись, бери ручку и пиши….

– Что писать?

Костин начал ему диктовать. Водитель писал, то и дело, облизывая свои губы предательски сухим языком. Когда тот закончил писать и поставил свою подпись в конце текста, Александр приступил к его инструктажу.

***

Вечером Александру позвонили из приемной генерал-полковника Абакумова.

– Подполковник Костин. Слушаю, – произнес он.

– Это полковник Марков. Виктор Сергеевич просит вас прибыть в субботу к 14-00. Быть готовым к докладу.

– Понял, товарищ полковник. Еще, какие будут указания?

Услышав гудки отбоя, Костин положил трубку. Александр вышел из кабинета и направился в дежурную часть.

– Мезенцев! Узнай, когда летит в Москву наш борт.

Вернувшись в кабинет, Костин стал готовить документы.

Он перебирал сводки наружного наблюдения, прослушки разговоров Кулика, Гордова, Рыбальченко, стараясь найти в них самое важное, то, для чего он прибыл в этот город на Волге. Взяв руки красный карандаш, он подчеркнул фразу, высказанную женой бывшего маршала, в беседе с домработницей:

– Я, Валя, в войну жила хорошо, многие еле перебивались, а я жила по тем временам очень хорошо. Когда моего Григория «поперли» из маршалов, то есть разжаловали в генералы, я подумала, что это конец, что он никогда уже не поднимется, а он встал на ноги и снова все нормализовалось.

Он у меня человек вспыльчивый, но отходит быстро. Думаю, если бы не его дружба с вождем, то его, наверняка, давно расстреляли. Расстреляли же генерала Павлова с другими генералами, а Григория он почему-то пощадил. Он ведь тоже был там, на Западном фронте, когда там была полная неразбериха, да и задача у него была помочь Павлову организовать надежную оборону.