Закаленные бурей 6

Затем Дрекслер предложил Гитлеру вступить в партию, на что Гитлер ответил согласием. Вечером, когда партийный народ дошёл до кондиции, я ушёл в свою гостиницу. Там я разговаривал с напарниками.

– Парни, мне придётся задержаться.

– Что случилось, командир?

Я рассказал о сложившейся ситуации и появившихся планах. Оставив мне тысяч тридцать марок на пропитание, народ убыл в Россию.

Я приходил на заседания партии, то есть поговорить «о великом» под кружку пива. И чем больше мы говорили, тем больше пили или наоборот.

Ни о какой европейской гегемонии у них даже мыслей не было. В рабочие дни заседания были лёгкими, а в субботу народ напивался до невменяемости. Я сидел в окружении будущих хозяев Европы, представляющих сейчас собой пьяное быдло, пьющее без меры пиво, заедая его жареными сосисками, горланящее германские марши и ругающие коммунистов и тупых генералов за проигрыш в войне.

После очередного собрания, когда партийцы запивали дебаты пивом, Гитлер сидел рядом и изливал мне душу.

– Алекс, один ты меня понимаешь, как это тяжело.

Мне было всего лишь 14 лет, когда умер мой отец. Я не любил его, но плакал, стоя у его гроба. А через 4 года лишился матери, рак забрал её на небо. Что я мог – нищий, ничего не умеющий в жизни, оставшийся один в 17 лет.

– А как же родные?

– Нет для меня родных. А как сложилась твоя жизнь?

– Когда мне было 17, взрывом бомбы убило родителей Алекса фон Брауна. Я также остался совершенно один и без денег. Но я научился зарабатывать себе на жизнь.

– Ты тоже познал нужду с юности?!

– Адик, а правда, что твоя бабушка Анна-Мария Шикльгрубер в юности прислуживала в доме Соломона Ротшильда? Насколько я о нём слышал, мужик он был в возрасте, но боевой, очень любящий молодых и невинных немецких "мадхен".

– Правда. Только я не еврей, я – ариец! Алекс, никогда, никому не говори больше об этом. Ты понял меня!?

– Хорошо, Адольф, я забыл это. Давай ещё по кружечке.

– Давай, Алекс.

Мы вмазали ещё по кружке. В моей голове уже был полупьяный сумбур, а Адольф почти дошёл до кондиции, когда все собутыльники – братья.

– Алекс. Я отомщу за Германию, всем отомщу. Нас, немцев, уничтожили. Этот Версальский мирный договор обескровил нас.

– Адик, не бери в голову. Англосаксы и галлы порвали Германию, но они же выделят кредиты, на которые немцы поднимут экономику страны. Они будут искать ту партию, на которую смогут сделать ставку, выращивая нового цепного пса. Они снова твоими руками начнут передел мира.