Не изменяя присяге

Мне показалось, что время сместилось на восемьдесят лет назад, и я вдруг мысленно увидел белые офицерские кителя, золото кортиков и погон, заполнивших улицу. Гельсингфорс жил своей жизнью 1916 года.

27 апреля, среда. 1916 г. Гельсингфорс.

«15:00 Эскадренный миноносец “Разящий” снялся с якоря и швартов и вошел в плавучий док».

(РГАВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 60217)

Мичман Садовинский впервые в своей офицерской жизни участвовал в доковании корабля. Миноносец втягивался в узкое тело дока незаметно для глаза, сантиметр за сантиметром.

Бруно с волнением ожидал того загадочного момента, когда корабль, медленно обсыхая, сам станет сушей.

Швартовая команда, выбирая и травя тросы, располагала миноносец строго по осевой линии дока. После откачки балласта и всплытия дока корпус миноносца, опершись на кильблоки, обнажился ниже ватерлинии. Запахло морскими водорослями и тиной.

Старший боцманмат распределил матросов по работам: одни скребками скоблили борта миноносца, обернув головы старыми тельняшками на манер бурнусов, оставив узкую щелку, чтобы не попадали в глаза осколки ракушек, счищали с бортов обрастания – раковины моллюсков, водоросли, ржавчину, другие грунтовали очищенные участки корпуса и красили их.

Корабельный инженер-механик лейтенант Владимир Иванович Нейман 2-й с вольноопределяющимся по механической части Г. С. Игнатьевым произвели осмотр линий гребных валов и дейдвудных сальников. Задержались у гребных винтов. Нейман внимательно осматривал и ощупывал лопасти каждого бронзового винта, не обошли вниманием баллер и перо руля.

Игнатьев записывал замечания в формуляр. Работы необходимо было выполнить силами команды за два дня.

Экипаж выполнил все работы в срок, и «Разящий» покинул плавучий док.

Из вахтенного журнала «Разящего»:

«29 апреля, пятница. Из Гельсингфорса в Ревель.

17:15 Вышли из плавучего дока и пошли в Ревель, для производства артиллерийской и минной стрельбы.

20:40 Пришли в Ревель и стали на швартовы к миноносцу “Ловкому”, левым бортом».

(РГАВМФ.

Ф. 870. Оп. 1. Д. 60217)

На переходе повезло с погодой. Безбрежная даль моря, голубое небо, ровный ход миноносца – все это вызывало хорошее настроение офицеров на ходовом мостике и передавалось матросам – рулевому, стоявшему за штурвалом, и сигнальщикам, находившимся слева и справа на крыльях мостика. Мичман Ляпидевский, держа обе руки на машинном телеграфе, мурлыкал популярный мотив. Бинокль колебался на его груди и, казалось, подпевал в такт хозяину.