«Раньше смерти не помрем!» Танкист, диверсант, смертник

– Есть! – вытянулся посыльный и тут же, смутившись, добавил:

– Только, товарищ капитан…

– Что?

– Нет никакого восстановительного батальона… И тягачей нет. Немцы с самолетов разнесли все вдребезги. И заправщики неизвестно где…

– Что ж вы меня морочите, говорите «есть», раз знаете, что ни черта уже нет! – прикрикнул на посыльного Барсуков. – Это же совсем другая вводная!

– Виноват! – вытянулся тот.

– Поезжайте немедленно. Доложите, что мы возвращаемся только с той техникой, что осталась на ходу.

И пусть хотя бы для нее найдут горючее и боеприпасы…

Козырнув, посыльный бросился заводить мотоцикл. Вскоре он уже пылил в вечерних сумерках по дороге обратно. Слушая удаляющийся стрекот одинокого мотоциклетного мотора, Барсуков хмурился все больше и больше. Такая тишина со всех сторон не предвещала ничего хорошего. Остаткам роты было приказано выдвигаться. Вскоре в сгустившихся сумерках четыре потрепанных КВ, посадив на броню пехотинцев и экипажи выведенных из строя машин, поползли в направлении на восток.

Они вернулись на исходный рубеж, с которого начинали свое выдвижение минувшим утром. Однако никого на нем не застали. Только следы гусениц и колес в тех местах, где стояла техника. Ни танков, ни машин, ни тылов. Батарею с возвышенности тоже куда-то уволокли – от нее остались только неглубокие артиллерийские ровики, которые начали копать и по какой-то причине спешно бросили. Даже высланный вперед посыльный тоже куда-то исчез. А может, с ним чего по дороге случилось, высказали предположение танкисты.

И радио молчало.

Посоветовавшись с командирами машин, Барсуков решил отступать по тому же маршруту, по которому они двигались сюда. Позади была река. В конце концов, на ней они непременно должны были встретить своих. Ведь не могли же советские войска не занять прочную оборону на такой крупной водной преграде. Предположим, противнику удалось вклиниться в нашу оборону на несколько километров, пусть даже на десяток-другой километров.

Но явно не больше. Так они тогда рассуждали, не зная, будучи даже не в состоянии предположить, что на самом деле немецкое продвижение на восток измерялось уже сотнями километров. Воистину – ненадломленная психика не только оружие, но и утешение…

– Что с горючим? – справился Барсуков.

– На несколько десятков километров, – отвечали командиры машин.

Капитан, подсветив себе фонариком, прикинул по карте обратный маршрут до реки.