Красный закат в конце июня

Сидел на корточках во вретище[75 - Вретище – одежда из грубой толстой ткани (холста или рогожи), мешковидного полотна.] из дерюги без рукавов, лишь с прорезью для головы и рук, подпоясанный крапивным жгутом.

Перед тем как раздуть трут, бороду сунул за ворот, чтобы не опалить. Взялась береста. Огонь осветил яму. Побежал в дальний угол овина. Зардели угли.

Горячий воздух устремился вверх, сквозь охапки сырого льна. Пар поднялся над землёй.

Геласий выставил ладони к огню, произнёс:

Громы гремучие,

Тучи идучие,

Огни горючие,

Пламя трескучее

Славно трижды будь!.

И до утра потом менял соломенный насад с сухого, хрупкого – на влажный, гибкий. Готовил задел к завтрашнему обмолоту.

2

Свет с востока скоро загасил звёздное мерцание. Белой росой полило вытеребленное льнище.

Пуя укрылась туманом, будто льдом.

Прокопчённый, с чёрными от сажи лицом и руками, Геласий скинул с решётки последний сноп.

Сил не было идти до реки. Но и в избу таким «чёртом» грех являться.

Вретище гулко опало с плеч.

Колени на бегу вскидывал высоко, как молодой конь.

От затылка до пяток каждая жила в нём перевивалась и переталкивалась, всё тело кипело.

Сходу прыгнул в омут.

Звериные вопли разнеслись по пуйской долине.

Зайцы прижали уши.

Лисы попятились в норах.

Закусила да так и не перегрызла ветку ондатра.

Человек вопит!..

С омовения Геласий в избу зашёл, прикрытый листом лопуха.

Уже слышно было, как мать в хлеву доила коз.

Крикнул ей, чтобы нынче звала баб на околотку, и полез на полати.

3

Проснулся он от трескотни кичиг на току. Бабы кричали и хохотали за окном.

Не надо было долго кланяться работницам о помочи. Всякой хотелось иметь от Геласия за труд крашеное полотно. И невестки из-за реки пришли, и бабы Шестаковы, и сулгарские жёнки давно стояли на току хором, вальками околачивали льняное семя.

Позади них тоже круговым валом накидана была жёлтая обмолоть.

И ещё один круг – солнечный – сиял в самой выси.

4

Появился Геласий перед народом высок, крепок, поворотлив. Длинные светлые волосы прибраны под сыромятный ремешок с медным колечком для роспуска, чтобы, побыв под дождём и усохнув, не сдавливал голову.

Бородка была у него дымчатая. Добротного тканья рубаха крашена в можжевеловом отваре – в ржави. Порты из ниток в два цвета: сине-жёлтая пестрядь, и на ногах будто литые берестяные лапти.