Избранное. Том 1

В ней уже были похоронены двое: церковный староста Ион Тимофеевич Богомолов и священник Владимир Дмитриевич Люстрицкий. Могилу разрыли и установили третий гроб.

– Большой гроб был?

– Да нет, короткий гробик, но широкий и высокий.

– Николай Федорович, а вы сами видели, как он рисовал?

Старик опускается на колени перед стулом и поясняет:

– А вот так и рисовал. Стоял на полу перед маленьким особым столиком, держа кисть в зубах.

– Как же он обучался?

– Вначале земский учитель Троицкий помогал. В Самаре художник Травкин.

Мало ли добрых людей. Потом сам.

– Он рисовал красками?

– И красками, и углем. И писал всякие письма и прошения по просьбе сельчан, поэтому у него часто в избе кто-нибудь да бывал, приветливый был человек.

– Ну, а как вот с бытом его, кто за ним ухаживал?

– Да ведь вначале матушка его, а потом до самой смерти – его брат Афанасий, он был искусный чеканщик. И в церковь, и на базар, и в баню, и на рыбалку, все он – брательник его возил.

– А на чем возил его брательник?

– Были у него лошадь-бегунок и тарантас, ему дал это самарский губернатор после того, как Григорий был у царя.

– Он был у царя?! Точно?

– Так говорили, и я слыхал, а вот утверждать не буду. Народ лучше знает. Дали упряжь, тарантас, лошадь и пожизненную пенсию. Хороший был мужик, Григорий. Его все любили.

– А за что любили?

– Веселый был, шутить умел, поэтому мужики, особенно певчие, рады были его брать с собой. Часто его уносили и приносили на руках. Раза два мы, пацаны, на Рождество ходили к нему славить.

Интересный был мужик. Взяв в зубы пастуший кнут, размахивался и хлопал им с оглушительным свистом. Умел красиво, мастерски расписываться.

– Николай Федорович, а как хоронили художника, с почестями либо кое-как?

– Что ты, мил человек, с уважением, с попами. Его все почитали. Я сам не знаю, но говорили тогда, что он помогал строить церковь, расписывал ее. Уважаемый человек.

– Кому помешала церковь, – спрашиваю, – коли ее начали ломать, а иконы и роспись почти что уничтожили совсем?

– Кому, кому? Время такое было.

Мешала, видать, красота вершить неправедное. Укоряла молча. Ее и того… в распыл, значит, за это.

От Николая Федоровича я впервые услышал, что в селе Утевка было две церкви: храм Святой Троицы, построенный в конце восьмидесятых годов прошлого века, и более старый, Дмитриевский храм, на месте которого затем возвели деревянное здание районного дома культуры (его сейчас уже нет). Около него был большой базар.