Избранное. Том 2

 – Бог миловал!

И перекрестилась.

В Лаптаевом переулке

Только-только Шурка пришел из школы, хлопнула калитка, и вошел Андрей Плаксин:

– Шурк, в лапту пойдем играть?

– Ага, а кто будет?

– Да Чугунок, Микляй, Валька Бесперстова, еще там пацаны наши.

Всех соберем, кого надо.

Едва появлялись долгожданные подсыхающие поляны, ребятню неудержимо тянуло в Лаптаев переулок играть в разные игры.

Климановых, хозяев крайнего дома в переулке, давно уже никто не знал, с коих пор звали по-уличному – Лаптаевы.

Их пятистенник, открытый окошками с резными ставнями на большую поляну, – давний свидетель ребячьих забав. Частенько стайка ребятишек прибивалась к Лаптаеву палисаднику и гомонила там в своих заботах. В такие моменты дядя Коля степенно выходил из дому, неспешно и незлобно кшикал как на кур, отгоняя их вновь на поляну.

– А я сегодня хотел доделать свою клюшку, – спохватился Шурка.

– Новый чекмарь? – спросил Андрей.

Ему больше нравилось такое название клюшки.

– Конечно, вчера с дедом были на Подстепном, там знаешь, где большая поляна чилиги, их полно, я и вырезал две чекмары.

– Вязовые вырезал? – деловито переспросил Андрей.

– Нет, из некленника.

– Покажи, а?

Шурка пошел в сени и вынес полутораметровой длины палку, прихотливо изогнутую снизу. Эта изогнутая палка и была всегда предметом зависти всякого игрока, ибо она служила для того, чтобы гонять по траве или по льду шашку – кусок крепкого дерева или другого материала, часто консервную банку.

У Андрея загорелись глаза:

– Эх ты, а я еще не успел себе вырезать.

Давай завтра сходим вместе, давай?

– На, это тебе, – Шурка протянул клюшку Андрею.

– Ты что, Шурк, – выдохнул тот, – да у меня такой сроду не было, вообще такой удобной чекмары я ни разу не видел ни у кого.

Он ошалело крутил в руках подарок.

– Ты же себе это сделал?

Шурка молча пошел вновь в сени и вернулся с палкой, похожей на ту, что он отдал приятелю.

– Это будет моя.

Андрей был сражен.

– Эх ты, – сказал он.

И эта емкая фраза вобрала в себя все: и восхищение, и благодарность, и многое-многое другое, что Андрей, очевидно, чувствовал, но не имел понятия, как это все называется. И зачем ему это знать?

Вот есть друг, есть теплый весенний воздух, пахнущий талой водой, подогретой ласковым солнцем, землей, кое-где уже пробитой зеленью и есть еще после школы целая половина дня.

На Андрея напала жажда деятельности.

– Давай все для чекмары сделаем, а завтра сыграем.