Мстислав Храбрый

В суме хранилась хорошая одежда, завернутая в чистый рушник, – шляпа, рубаха и штаны. На дне сумы – пара сапог.

Вынув одежду, Тишка стал переодеваться.

Кони косили на подростка фиолетовыми глазами, и, шевеля мордой сено, тихо пофыркивали.

Надев хорошую одежду, Тишка сложил в суму рабочую одежду. Посмотрел на сверток – в свертке должны были быть пирожки – и положил в суму.

Затем отнес суму в угол конюшни, где лежала огромная куча сена. Разгреб в сене яму и положил в нее суму. Забросал яму сеном, разровнял и вышел вон.

Тишка торопился на вечерку.

Из-за околицы доносилось треньканье гуслей.

Лето в деревне горячая пора – работа от зари до зари. Но как только солнце нависает над горизонтом, работы завершаются и наступает время отдыха. Мужики и бабы, поужинав, выходят на лавочки, где ведутся солидные разговоры.

Легкомысленная холостая молодежь стекается на поляну за околицей. Там музыка, песни, хоровод.

За воротами на лавке сидел Первинок.

– Тиша, ты чего задержался? – спросил Первинок, поднимаясь с лавки.

– Андрей задержал, – сказал Тишка. – В последнее время он стал сильно придираться ко мне.

– И пусть.

– Что пусть?

– Пусть придирается. Зато у тебя есть родня и дом. – Первинок вздохнул. – Я бы согласился иметь родню, хотя бы меня пороли каждый день кнутом.

– Не-е, – сказал Тихон. – Ты посмотри – Андрей гонит братьев из деревни. Васька обещает уехать, но не торопится. А Денис вообще отказывается. Хоть и говорит Денис, что оставит кузнечное ремесло, однако нельзя ему верить.

Кто, владеющий мастерством, откажется от него? А трех кузнецов для деревни слишком много. Теперь они ссорятся каждый день. А немного погодя и я стану для них соперником. Скоро они будут делиться. Начнут делиться – мне ничего не достанется. Как старшие, они возьмут себе всё, а меня оставят при Андрее. А что будет дальше? Андрей – хозяин. Не получится ли так, что я стану вечным работником у него. Нет, воля лучше. Не хочу я быть робичем.

– А что же ты можешь сделать? – спросил Первинок.

 – Ты ничего не можешь сделать – так уж положено твоей судьбой.

– Да кто же знает свою судьбу… – проговорил Тишка. – Вот возьму и через пару лет наймусь к какому-либо боярину в вои. А там, может, и дружинником стану.

Первинок даже остановился.

– В вои? В вои всех берут. Но воям мало платят. В дружине другое дело. Да только в дружину пробиться нелегко. Для этого нужна протекция кого-либо из дружинников. Чужих в дружину берут неохотно.