Скифы. Великая Скифия

– Я скажу, чтобы принесли вина. С вином лучше думается, – проговорил Радмир.

– Скажи, – проговорил Рус.

Это еще больше убедило Радмира в его предположениях.

Он встал с лавки, подошел к двери, открыл ее и приказал слуге за дверью, чтобы принес вина. Вернувшись, сел рядом с Русом и спросил:

– Так что тебя тревожит, князь?

– Видишь ли, – задумчиво проговорил Рус, – мы живем во дворце, который принадлежал моему отцу.

В голове Радмира шевельнулось предположение, что Руса могло расстроить предстоящее возвращение Словена.

Но он тут же возразил сам себе: вот уже три года Рус не мог надолго отлучиться из Градо, поэтому возвращение Словена было в интересах Руса. Возвращение Словена давало ему свободу.

– Сейчас тут хозяин Словен, – осторожно напомнил Радмир.

– Вот именно, – проговорил Рус, – но завтра он может вернуться.

Радмир почувствовал в голосе Руса горечь и подумал, что Рус все же не очень желает возвращения Словена. Это его удивило – Рус любил своего брата.

– Он дает нам все, что нам нужно, – сказал Радмир.

В дверь осторожно стукнули костяшкой пальца.

– Кто там? Входи! – с досадой сказал Рус.

В комнату вошел слуга с кувшином в одной руке и двумя кружками в другой.

– Я принес вино, – сказал слуга.

– Поставь на стол, – приказал Рус.

Слуга поставил кувшин и кружки на стол и спросил:

– Что-либо еще принести?

– Не надо. Оставь нас, – нетерпеливо проговорил Рус.

Он встал с лавки и прошелся по комнате. Ему хотелось продолжить разговор.

Оставив кувшин с кружками на столе, слуга вышел. Радмир подошел к столу и наполнил кружки вином. Одну из кружек подал Русу. Рус остановился около окна и присел на подоконник.

Он сделал глоток, затем задумчиво проговорил:

– Плохо, когда зависишь от другого… даже если он брат тебе и добр. Я не знаю почему, но меня это тяготит.

Теперь Радмир все понял.

– Это не удивительно, – проговорил он.

 – Высшая ценность для человека – свобода. Человек не может чувствовать себя счастливым в клетке, даже если она золотая. Именно поэтому зависимые от нас народы мечтают об освобождении от нашей власти, хотя бы власть эта и была нетяжкая. И твоя дружина мечтает, чтобы ты вышел из-под власти своего брата.

Рус отметил в уме, что Радмир вслух сказал то, о чем он думал, – следовательно, он был не одинок в своих сомнениях, – и повеселел.