Скифы. Великая Скифия

Одну из небольших комнат он взял себе – в этой комнате он намеревался жить сам и хранить ценные вещи, которые привез в подарок. Остальные комнаты он решил отдать старшим дружинникам под личные покои.

Закончив показ дома, Лис хлопнул несколько раз в ладоши, и в комнате появились старик, две женщины – одна постарше, другая помоложе – и мальчик. Они выстроились у стены.

Лис, показывая на них пальцем, сказал:

– Эти люди будут заниматься хозяйством. Женщины будут готовить вам пищу.

– Хорошо, – сказал Тан.

– Какие будут пожелания? – спросил Лис.

Тан оглянулся и проговорил:

– Да, в общем-то, пока нет…

– Хорошо, – сказал Лис. – Если что понадобится, скажете вот ей. – Он кивнул на женщину постарше.

Женщина склонила голову.

– Ну давайте – обживайтесь, – сказал на прощание Лис и ушел.

К этому моменту пришел Лещина с дружинниками. Тан разъяснил, где кому располагаться, и они начали обустраиваться.

А Тан занялся знакомством с женщинами.

Старшей женщине было не больше сорока лет. Ее лицо было миловидно. Волосы заплетены в косу и свернуты в клубок на затылке. Прическа была скреплена красной лентой. Из одежды на ней было платье из белой ткани. Ткань была не слишком плотной, так как, когда женщина оказывалась на свету, сквозь платье просвечивалось тело.

Для молодых и здоровых мужчин, не видевших женщин несколько месяцев, картина представлялась соблазнительной, и Тан подумал, что надо будет предупредить их, чтобы проявляли сдержанность.

Младшая на вид была почти девочка.

Тан бросил взгляд на мальчика и девочку. Черты их лиц напоминали старшую женщину – похоже, они были ее детьми.

Однако не успел он заговорить с женщиной, как Квашка бесцеремонно встрял.

– Как тебя зовут? – спросил он старшую женщину.

– Добрина, – сказала женщина, и на ее щеках пробился румянец.

– А меня зовут Квашка, – сказал Квашка.

– Рыжий, не лезь поперед батьки, – осадил его Тан.

Квашка скорчил на конопатой физиономии недовольную гримасу.

Тан сказал, чтобы Добрина осталась, остальным же разрешил заняться своими делами, и они ушли.

– Меня зовут Тан, и я тут старший, – сказал Тан Добрине и бросил подозрительный взгляд на Квашку, лицо которого замаслилось, словно блин, смазанный маслом.