Святополк Окаянный

В небе сквозь тонкую рябь ночных туч пробивалось большое красное пятно. Оно был огромное и кроваво-красное, и казалось, что там, далеко за тучами, разгорается пожарище, которое вот-вот перекинется на беззащитную темную землю и уничтожит все, что живет и существует на ней.

Нехороший знак, когда луна красится кровью. Ночное светило, солнце мертвецов, жаждало обильной крови, грозило многими бедами и указывало путь ненасытным до человеческой крови упырям.

Краем глаза в призрачной лунной тени молодой человек заметил странное движение, как будто призрак промелькнул и вздохнул, обдав все вокруг ледяным инеем.

По спине Святополка пробежал мороз, он зябко поежился, и его рука невольно опустилась к поясу, где висел кинжал. Ему неудержимо захотелось вернуться назад, в теплую темноту, пахнущую живым человеческим телом. Но, нащупав рукоятку кинжала, Святополк тихо пробормотал себе под нос: «Нечего бояться, – это всего лишь луна. Я князь, я не должен бояться».

От звука собственного голоса он почувствовал себя увереннее и, хотя в его горле от страха застрял ледяной ком, смело шагнул во двор.

Лунный свет плохо освещал двор, и юноша с трудом нашел необходимую ему дверь среди черных провалов теней. Найдя дверь, он неуверенно скребнул ногтем дверь одной из каморок, как и было условлено с Любавой.

Звук был очень тихий, но его услышали. За дверью скрипнули половицы и послышался тихий девичий голос, как робкий лучик света в ночи.

– Кто там?

– Любава, это я, – так же тихо проговорил Святополк и оглянулся, проверяя, не слышит ли кто его, не следят ли за ним.

Дверь неожиданно бесшумно, как ворота в обиталище мертвых, растворила щель, и из мрачной щели показалось бледно-белая рука. Но вместе с рукой пахнуло живым избяным духом: кислый запах печеного хлеба, дымная горечь очага, сладкий запах расплавленного воска и каких-то сухих трав.

Живые запахи приободрили юношу, и он вдруг почувствовал, что из его горла исчез холодный комок.

Рука уже не казалась мертвенно-бледной, это была обычная девичья нежная рука.

Она шевельнула пальцами, маня, и Святополк решительно потянул на себя дверь. За дверью оказалось почти как во дворе – холодно и темно, и даже привыкшие к темноте глаза юного человека ничего не видели. Он только чувствовал рядом другого человека.

– Ничего не вижу, – пробормотал Святополк и тут же ощутил, как к его руке прикоснулась теплая ладонь. Вот теперь он разобрал рядом с собой тонкий девичий силуэт.