Два брата

В начале сентября 1701 года Егор Марков получил предписание явиться в Навигацкую школу, куда его зачислили учеником «русской школы» и ввиду бедности его матери определили корм на первое время по алтыну в день.

Глава VIII. Первые шаги

Егор Марков, в новых сапогах, в новой рубахе, с волосами, обильно смазанными коровьим маслом, явился с матерью в школу в первый раз.

Аграфена расспросила школьного сторожа, куда свести Егорку, и робко вошла в класс.

Ученики возрастом от двенадцати до двадцати пяти лет шумно рассаживались за столами. Густо побагровевший Егорка стал у двери, а Аграфена, тоже сильно робея, приблизилась к учительскому столу, на котором лежали несколько книжек, пучок розог и линейка.

– Новичка привели! О-го-го! Новичок! – раздались возгласы учеников.

Учитель Федор Иванович был низенький человек с маленькими серыми глазами, бритый, в потертом кафтане, в растрепанном паричке.

Он хлопнул линейкой по столу:

– Молчать!

– К вашей милости, – низко поклонилась Аграфена.

По обычаю, она принесла учителю горшок с кашей и пирог.

Учитель поставил на стол приношение.

– Как звать?

– Марков… Егорка…

– Марков Егор! Подойди!

Трепещущий Егорка подошел.

– Хочешь учиться?

– Хочу, – прошептал Егорка.

– Ох, хочет, батюшка, хочет! – подхватила Аграфена.

 – Уж так меня молил, чтоб хлопотала я за него…

– Ладно! – сказал учитель. – Иди, баба!

Аграфена с поклоном ушла.

– Марков Егор! Садись вот здесь, впереди!

Егорку посадили с недорослем[31 - Недорослями при Петре I и позднее называли дворянских детей, не достигших пятнадцатилетнего возраста. Впоследствии это слово приобрело ироническое значение.] Ильей Тарелкиным и сыном дьяка Трифоном Бахуровым. На трех учеников был один букварь.

Учитель отошел от Егорки, сел за стол и стал без церемонии есть принесенный пирог. Ученики твердили заданные уроки. Класс походил на огромный жужжащий улей.

Лохматый детина огромного роста, с длинными черными усами долбил молитвы.

Другой, заткнув уши пальцами и раскачиваясь, читал нараспев, как дьячок:

– «Хвалите бога человеку всяку, долг учиться письмен словес знаку.