На пороге Нового Завета

Это настоящая вакханалия честолюбий, схватка людей неукротимых, отчаянно смелых, готовых на все. Их биографии – нечто среднее между шекспировской трагедией и авантюрным романом – раскрывают анатомию одного из глубочайших инстинктов человека – воли к власти

.

Первым из игры выходит Птолемей Лаг, дальновидный и дипломатичный сатрап Египта. Разбитый войском Деметрия, он отказывается от Финикии и занимает прочное положение в стране Фараонов. А вскоре погибают прямые наследники Александра и происходит раздел его империи.

Диадохи могут наконец провозгласить себя царями. «Так велико было у них уважение к памяти Александра, – пишет Иустин, – что, хотя они обладали царской властью, они из чувства справедливости обходились без царского титула, пока у Александра оставался законный наследник»

.

Лишь немногие полисы, такие как Пергам и Родос, сохраняют автономию, большая же часть державы достается трем военачальникам: Греция и Македония – Антигону, а Иудея, Египет и Ливия – Птолемею Лагу; Селевк Никатор утратил в борьбе с Чандрагуптой индийские владения, но и без того его империя огромна.

Она охватывает часть Малой Азии, Сирию, Месопотамию, Персию и Среднюю Азию.

К 300 году стабилизация мира завершается, хотя окончательной она так и не смогла стать. До самого прихода римлян время от времени вспыхивают войны между царями, восстания покоренных народов и рабов.

Итак, в государствах, расположенных от Эпира до Индии, утвердилась сильная монархическая власть, предшественница римского цезаризма.

Навсегда прошли времена маленьких царств или республик, где для решения дел на площади могли собраться все полноправные жители. Не удался и опыт Федерации, свободного союза стран

. Многонациональная империя – эта гробница свободы – по самой природе своей требует твердого режима

. Непрочность связи ее частей, спаянных лишь силой оружия, постоянно дает себя знать. Поэтому правительству приходится держать машину подавления наготове и увеличивать аппарат чиновников.

Имперская идея нуждается в обосновании, и, по примеру Александра, эллинистические цари учреждают культ монархов, сначала умерших, а потом и правящих.

В руках государства сосредоточиваются огромные богатства и земли. Хозяйственная жизнь оказывается под его контролем. Самодержцы постепенно берут под опеку искусство, науку, общественную мысль, придавая им нужное для власти направление; слабеет гражданский дух и возрастает индивидуализм, столь характерный для эллинистической эпохи.