Первоязык первоэтноса. буквогеноизное корнемоделирование

Но вот свершилось, – охватили, и продолжаем дальше искать ответы о прошлом в земных недрах, а также в эзотеро/языческих мифосказаниях, источниках по древнейшей метаистории становления праязыка и самого человека, того самого, который создал категориальные классы наименовальных прообразов праязыка: 1) первосущностного Бытия; 2) умопостигающего бытие Ума; 3) наименовально явленного Инмира или мира физических величин природы; 4) вечно текущего Времени; 5) и космогеноизного Пространства, – корне/субстанциональных предтеч словотворения.

Поэтому, чтобы понять метаисторическую эволюцию становления человека и его протоязыка и, как на основе этого протоязыка, как матричной основе, возросли последовавшие за протоязыком этноязыки народов Большой Земли, нам необходимо окунуться в мир сохранившихся от Языческой Доктрины эзотеро/языческих остатков Оккультизма (то, что сохранилось от Языческого Культа), эзотеро/языческой философии и эзотеро/языческой мифологии…, окунуться в стихию буквогеноизного корнемоделирования.

В период времени, от начала позднего ашеля и до конца мустье, палестинские палеоантропы развили язык наименовальных прообразов, т.е. образы наиболее значимых элементов природы закодировали буквенно-числовыми элементами, создав формы мысли, адекватные элементам природы. Мыслеформы проявили видовое многообразие природы, идеоимена (идеомы) вещей адекватно отразили в сознании человека сами вещи. Процесс адаптации ментальной формы миропостижения проходил через слоговое комбинирование в корневых тетро/триадах, координация слогов в которых вела к созданию речи, основанной на ноуменальных принципах родо – и – видо оформления образов природы.

Метод слогового комбинирования позволил конструировать двухслоговые тетракиды. Тетрактидные корни стали корневой основой языка прообразов бытия, что позволило проявить именами существующие образы природы. Буква, слог, корневая лексическая тетрактида, слово, – каждое из них есть независимое, существующее само по себе целое, однако, входя в более сложные лингвистические конструкции речи и письма, они существенно меняют смысл того, что передают в новой комбинации.

Язык, не мог не предшествовать искусству, поскольку искусство есть форма самовыражения внутреннего состояния души человека в инобытии, то есть, вне себя. Душа же человека была бы не полной, если бы помимо телесной и чувственной [5 форм чувственного восприятия мира сего, т. е.