Русский флаг

– Я думаю, – начал он чужим, высоким голосом, – что бедствие, которое мы терпим ныне и которое принуждает нас прибегать к крайним мерам, является следствием другой нашей ошибки…

Р-р-раз! Капля разбилась так звучно, что на это, кажется, все должны были бы обратить внимание. Максутов незаметно уклонился в сторону. Поза получилась неудобной, неестественной, и это злило его.

– Мы пренебрегли указаниями опыта, выводами мореходной науки, побуждаемые к тому боязнью встречи с английскими и французскими судами… Я не склонен считать эту опасность мнимой, однако ж она, как показала наша встреча с «Тринкомали», – Максутов звучно произнес название английского корвета, но в ту же секунду капля ударила его по лбу, в то место, откуда начинался безукоризненный пробор, – как показала эта встреча, опасность не столь велика, чтобы подвергать из-за этого экипаж таким испытаниям…

– Нельзя ли без воспоминаний, лейтенант! – попросил Изыльметьев.

– Можно…

Еще одна капля упала на лоб.

Максутов почувствовал, как тонкая струйка потекла и остановилась, перед тем как залить бровь. «Кажется, у китайцев есть такая пытка, – мелькнула у него мысль, – капли, методически падающие на бритую голову преступника». Максутову не хватало простоты и непринужденности, чтобы отступить в сторону; подобные натуры больше всего страшатся показаться смешными и неловкими.

– Теперь мы готовы совершить новую ошибку, последствия которой трудно предусмотреть. Если войне суждено быть, хотя я и мало надеюсь на то, что война затронет далекий тихоокеанский театр… – Еще удар, и струйка проложила себе путь вдоль брови к виску.

 – Если войне суждено быть, «Аврора» не может отсиживаться в Петропавловске. Фрегату назначено рандеву в Де-Кастри, и наш долг заключается в прямом исполнении приказа. Сегодня ветер благоприятствует движению к Петропавловску, а кто знает, что будет через несколько дней, когда мы уже продвинемся далеко на север?!

Вода текла по щеке Максутова и ползла уже за ворот, но лейтенант не шевелился.

Тироль с удовольствием думал о том, как убедительно и ясно излагает его собственные мысли этот умный, образованный офицер.

– Отступите в сторону, лейтенант, – сказал наконец Изыльметьев. – Вас заливает.

– Благодарю, – ответил Максутов и механически, как на смотру, шагнул вперед, к Изыльметьеву. – Я заканчиваю. В устье Амура отважные русские офицеры вершат великое дело. Там трудно, не спорю.