Тиберий

Послушаем Секста Аврелия Проперция, выдающегося древнеримского элегического поэта:

Где заседает сенат в окаймленных пурпуром тогах

Там собирался старейшин попросту, в шкурах, совет.

Сельский рожок созывал на сходку древних квиритов[62 - Квириты (лат. quirites) — древнее торжественное наименование римского народа.].

Сотня их всех на лугу и составляла сенат.[63 - Проперций. Элегии. IV, I, 11—14. Пер. Л. Остроумова.]

А в императорском дворце на Палатине[64 - Палатин – центральный из семи главных холмов Рима.

], в самом начале осени (3 сентября 767 года от основания Рима), в личных покоях вдовы Октавиана Августа – Ливии Друзиллы, состоялось совещание с участием узкого круга лиц: собственно хозяйки апартаментов – Ливии, ее сына, народного трибуна Тиберия, и сенатора Марка Кокцея Нервы (ближайшего друга Тиберия).

Мрачный Тиберий, наклонив голову вперед, тяжело вздыхая, проговорил:

– Божественный Юлий Цезарь! Перед твоими алтарями и в твоих священнейших храмах я молюсь, чтобы с помощью благожелательного и благосклонного божества ты смог прочувствовать затруднения таких людей, как я, и взял бы твоего покорнейшего слугу и почитателя под свою защиту.

Он поднял вверх свой взор, шумно чмокнул губами, и продолжил:

– Благословенный отец мой еще при жизни, благодаря Юпитеру, наделил меня полномочиями трибуна и проконсула, а в Сенате дал обещание сделать меня своим наследником. Более того, по своим заслугам, уму и опытности я считаю, что имею право на первое место в государстве.

Однако, мне не совсем понятно, делают ли те важные полномочия, которыми наделила меня судьба, первым лицом государства — принцепсом? И самое главное, – примут ли Сенат и народ меня в этом качестве?

Ливия, накрыв своей ладонью руку сына, с волнением в голосе произнесла:

– Давно, когда я еще носила тебя в чреве, желая узнать, рожу ли я мальчика, я вынула из-под наседки яйцо. Передавая его из своих рук в руки прислуги, я до того нагрела его, что из него выскочил петушок с красивым гребешком.

Астролог Скрибоний предсказал мне мальчика, с блестящей будущностью. А когда ты родился, на крышу дворца уселся орел, прилетевший с Олимпа. Так что будь спокоен и тверд, – твое будущее прекрасно!

В ответ Тиберий лишь пожал плечами, медленно облизал губы и, сдерживая свой низкий голос, неторопливо произнес:

– Сердце является обиталищем разума[65 - В Древнем Риме сердце считалось обиталищем разума. Цицерон. О дивинации, 1.119.