Человеческий фактор

Может. И пять, и десять…

– И в живых остаться?

– Всякое может быть… – пожал он плечами, глядя в окно – во дворе у черёмухи стояла невеста. Он вздохнул и добавил: – На войне чего только не может быть…

– Вот и на нашего пришло пять похоронок, – сказала хозяйка, вытирая концом платка глаза.

– Пять! – удивился Иван. – Как пять? Откуда?..

– Оттуда. Почти кажный год по одной. Не веришь? На, посмотри, – хозяйка прошла к углу, к божнице, достала из-за Господнего образка листочки. Подала их гостю.

Иван разложил извещения перед собой на столе.

Стал просматривать.

Потом отклонился к стене и прикрыл глаза. Дышал взволнованно, но сдержанно.

– Как, убедился? – спросила хозяйка, собирая письма «счастья».

Иван ещё раз глубоко вздохнул, и произнёс:

– А других наград на него не было?

– Были, касатик. На орден Красной Звезды и две медальки За Отвагу. Там, – махнула на горницу, – в шкатулке лежат.

– Да уж… Не знал.

– Что не знал? – подняла глаза на гостя.

– Да это я так, про себя.

Помолчали.

В горнице плясали под "хромку". Гармонист фальшивил, то сбивался, то затягивал такт, а то и просто наигрывал на одних басах.

– Неважнецкий игрок, – заметил гость.

– А, Ромка, Ефима сынишка, играт. Не умет ладом. Сам-то Ефим не могёт, руки нет. – И с грустью добавила: – Наша-то "тальянка" сколькой уж год без хозяина скучат. А бывалыча… – Сверкнула влажными от нахлынувших воспоминаний глазами.

Вышел жених. Невысокого роста, но ладно скроенный крепыш. Недурён лицом. В костюме, в петлице которого сидела головка белой розы, едва начавшая распускаться.

В хромовых сапогах.

– Мать, где Татька? – спросил он, снисходительно глянув на "шилом бритого" незнакомца, дескать, пусть потчуется, коль зашёл.

Хозяйка пожала плечами и ответила с усмешкой.

– Так скрали твою невесту. Плохо следишь.

– Это как, кто?

– Еслив ешо тут потолкёшься, так и вовсе не догонишь.

– Вот тет-то карамбуль, в душу мать!..

Жених выбежал в сенцы и, протопав чечёткой по ступенькам крылечка, быстрым шагом подошёл к Татьяне.

Она стояла у изгороди огорода, держась руками за верхнюю жердь, и находилась как будто бы в задумчивасти. На шаги жениха не обернулась. Его рука легла на плечо невесты, но она отстранилась.

Гость отвернулся от окна. Сказал, усмехнувшись:

– Здорово вы его разыграли.

– Ай, жених… От невесты не на шаг не должен отходить. Ворковать да плясать перед ней надоть. Вон, как Яша наш когда-то. Голубком перед Танюшкой гурковал.