Работа автора над собой

Моими основными собеседниками были писатели. Я наблюдал мир. Не участвовал в играх своих сверстников, но всё время за ними наблюдал, был всё время как бы человеком со стороны. И учился понимать, что между ними происходит: как девочки из девочек становятся девушками; как у парней появляется интерес к этим девушкам; как девушки кокетничают с этими парнями, – как строятся взаимоотношения между людьми, что такое дружба, что такое лидерство. И мне всё это было очень интересно. Когда люди врут, когда люди говорят правду.

И я всё время всё это наблюдал и пытался как-то осмыслять. Если бы я всё время был вовлечён в это общение, я думаю, что у меня не было бы возможности вести такого рода наблюдения. Ну и, конечно, чтение, которое тоже помогает некой рефлексии.

Я помню момент, здесь у нас поле, сейчас это поле застроили, там детский сад и начальная школа, но в этом поле… Да, кстати, любопытно, что я сейчас проезжал через весь посёлок, и там весь посёлок такой развалившийся, всё посыпавшееся, и только стоит белое новое здание церкви.

Вернее, оно старое, это начало позапрошлого века, но такое отремонтированное, побеленное, это забавно, конечно. Мы в этой церкви учились. В самой церкви было ПТУ, а рядом была пристройка – деревянное такое здание, где была наша начальная школа. Сейчас пристройку эту снесли, и вместо ПТУ… а, собственно, мы в этом здании, где ПТУ, у нас были занятия, «трактора» мы их называли, раз в неделю в старших классах мы изучали устройство трактора. И по итогам нам должны были выдать права тракториста, и летом производственная практика была, мы там отрабатывали. Я умею ездить на гусеничном тракторе ДТ-75, умею на «Беларуси» ездить и умею на тракторе «Владимирец», мы его называли «пердунок», на трёх этих тракторах я более или менее умею ездить, хотя не ездил уже… сколько мне сейчас? Тридцать лет не ездил. Но, тем не менее, ездил. Особенно мне нравилось на ДТ-75 зимой: поле, метр снега, и ты просто прёшь по этому полю, как танк.

В конце школы мы должны были сдать экзамены.

Экзамены – это был, конечно, полный позор для меня, я ничего не понимал, я категорически отказывался изучать эти трактора, и говорил, что, если я буду трактористом, для меня это будет полным жизненным поражением, поэтому я не буду, что хотите, то со мной и делайте, я ничего не хочу знать про ваши дурацкие трактора. И мне какой-то раструб надо было показать, и я смотрю на этот двигатель и говорю: «Идите нафиг, не знаю, где этот раструб и знать не хочу».