Заметки о сценарном ремесле. Часть 1

Про него рассказывали, что однажды он вышел на сцену голый и спросил: «Вы думаете, это мой член»? Повернулся спиной – а на спине у него было написано «Член КПСС». Мы курили на кухне в клубе Беломор, передавая папиросу из рук в руки и пили крепкий чай. Жрать было нечего, да и не хотелось. Сейчас стало вдруг интересно – а что с ним стало? Начал гуглить. В начале 90-х он эмигрировал в Германию, играл там в треш-метал группе. Подрался с полицейским, попал в психушку. Вернулся, жил в Москве. Умер в 1997-м официально от пневмонии, на самом деле от наркотиков.

Нашел в инете одно его фото и ссылку на несколько его песен: https://papa-lesha.ru/zlyden.htm (https://ridero.ru/link/aLHNQtucXa1LlZUvsXiMd) Сколько их было в то время, таких безвестных бойцов, которых ныне помнят лишь несколько их близких друзей и поклонников… Надо памятник поставить. Памятник неизвестному рокеру.

***

Из старого: У меня в позднем детстве, лет в 13 был такой короткий период, когда я уже понял, что я чокнутый меломан, но пока не было четкого понимания того, какая именно музыка мне нравится и я слушал вообще все подряд, что попадало в уши.

Слушал страстно, запиливая кассеты и «кругозоровские» пластинки буквально до дыр. Так вот. Вся окружающая меня среда в то время слушала «Ласковый май» или шансон. И я какое-то очень недолгое время тоже все это дело слушал, изо всех сил стараясь полюбить эту странную музыку и эти бессмысленные тексты. Даже Вилли Токарева одно время у меня был один альбом. Конечно, уже через полгода-год все это отправилось на помойку, и в моей фонотеке воцарились классический рок шестидесятых и хэви-метал. Так вот. В это время мой школьный приятель раздобыл альбом неизвестного мне певца, которые пел острые и социально-сатирические песни. Этакие комические куплеты. В то время мы не знали ни названий альбомов, ни имен артистов. Мы слушали этот альбом круглыми сутками. Помню, мы ехали в соседний город, сначала на автобусе, потом на электричке. И с нами был магнитофон и на нем – эта волшебная музыка. И вот в электричке на нас посмотрела какая-то женщина, но ничего не сказала. И я вдруг посмотрел на себя ее глазами и понял, как она нас видит. Подростки, сигареты в зубах, мат-перемат, магнитофон с омерзительной пошлой музыкой. Я покраснел и выключил магнитофон. В тот момент я понял, что не хочу быть шпаной. Вернувшись домой, я стер тот альбом к чертовой матери. Много лет я о нем не вспоминал. Только крутились в голове какие-то отдельные прилипчивые строчки.