Из-за облака. Проза. Поэзия

Забывшись, не услышав приближающихся шагов, обернулся на звук скрипнувшей двери; изумившись её горячечному взору, порывистости; шубка, сбившийся платок, пунцовые щеки и учащённое дыхание от бега, снега и холода. Они томительно и долго целовались, боясь потерять счастливое, мучительное мгновенье долгожданной встречи.

Не сдерживаясь, целуя обнажившуюся грудь, шею, чувствуя девичьи горячие руки, обхватившие его голову, услышал шёпот.

– Нет, нет, милый, не здесь. Пойдём, я сегодня одна в доме.

Набросив платок, отдышавшись, протянула ему руку и повела, навсегда поразив его внезапной решительностью, через снегопад, по бесконечно-дымной аллее, через гулкий стук в висках от безумного желания.

А на заре, чуть дрогнула слабая синева в окне её светлицы, проснулся. В первом движении после короткого сна, почувствовав тяжелую нежность женского бедра на своей ноге, разом охватив все тело, начал целовать губы, глаза, груди, ладони, разбудив – и оба испытали ту невыразимую утреннюю близость, от которой остается сладкое, легкое головокружение до последнего дня жизни.

Когда уже нет ничего существенного, кроме собственного дыхания и смутного воспоминания любви.

А дома ждала неприятность. Власть в Петрограде перешла к большевикам. «Эти и Бога отвернут от России» – промолвил отец – «Поезжай». Это значило, что необходимо возвращаться в Москву, в свой особняк на Арбате, там хранилась богатая библиотека, собранная старанием трёх поколений, а также требовалось завершить отношения с университетом, где его ожидал диплом.

С Глашей он прощался стоя на перроне, возле вагона, укрывая собой от стылого сквозняка. Не отводя глаз, согревая ей озябшие ладони, целовал побледневшее лицо.

С ударом третьего колокола, вскочив на подножку и обернувшись, увидел хрупкую руку в черной перчатке с тонким белым конвертом.

– Господи! Чуть не забыла! Это тебе! И возвращайся!

Поезд тронулся, долго шла рядом, на глазах дрожали слёзы, а ему не хотелось отпускать её отзывчивых пальцев.

Над вокзалом косо и неопрятно полетели клубы дыма. Спохватившись, набрав воздуха, он собирался крикнуть на прощание о чем-то очень и очень важном, но тут дико и жутко взревел паровоз, и всё пропало, смешалось в ночи.