Разведчик от бога

Егор почувствовал, как от переживаний, невольно появившихся от общения с новыми соседями по тесному окопу, у него полностью прошел сон. И хотя было уже к полудню, а подъем по боевой тревоге состоялся глубокой ночью и было пройдено примерно двадцать пять километров, ему совсем не хотелось спать. Он просто чувствовал сильную усталость. Плечи все еще ныли, болели ладони, натертые переноской ящика, доверху наполненного винтовочными патронами. Но желание заснуть полностью исчезло.

Егор попытался размять обутые в валенки, натруженные ноги.

Он решил перемотать портянки, но понял, что сделать это в условиях тесного окопа у него не получится.

Он обвел присутствующих взглядом, отметив, что все они выглядели абсолютно одинаково. Все четверо: он, коренастый Козлов и два новичка, Кошелев и Минаков, были одеты в солдатские шапки с опущенными «ушами», серые шинели, ватные брюки, полушерстяные гимнастерки, валенки, суконные рукавицы. У каждого за спиной был тощий вещмешок, в котором хранилась пара портянок, солдатский котелок да кружка.

На боку у всех висела противогазная сумка. К концу марша каждый хотел первым делом избавиться именно от нее, порядком надоевшей, тяжелой и ненужной.

Егор начал шевелить ступнями ног в валенках. При этом он старался делать так, чтобы не досаждать своим соседям. Украдкой он стал поглядывать на них. Но беспокоить было некого. Все трое были погружены в свои мысли. Никто ни с кем не разговаривал.

Ему вспомнилось, как пару месяцев назад, в декабре прошлого года, отступающие гитлеровцы стали поджигать в их деревне дома, как его семье удалось благополучно выбраться из хаты, у которой уже начинали полыхать чердак и крыша.

Тогда с собой удалось взять только то, что попалось под руки. Весь скарб, все нажитое имущество было съедено огнем.

Перед глазами пролетели воспоминания о том, как выли от горя деревенские бабы, как плакали дети и проклинали супостата старики.

Отец Егора, опытный, рукастый колхозный плотник, еще до войны раздобыл где-то кровельное железо.

Крыша их деревенского дома, как и другие хаты, была покрыта слоем соломы, которую каждый год надо было менять. А тогда они с отцом первыми использовали листы железа для обивки, решив навсегда избавить себя от этой насущной проблемы.

И вот теперь на этом железе, разогретом пламенем, они сушили промокшие валенки, вставая ногами на то, что когда-то было крышей их дома. От жара снег вокруг таял, превращаясь в лужи.