Пламенеющие храмы

Еще через минуту один из прислужников, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону Жана, стал поспешно пробираться к дверям. Не оставалось сомнений, что Жана здесь узнали, а прислужник был послан за городской стражей, которая и явится сюда без промедления. Жан понял, что оставаться здесь, как теперь и во всём Париже, уже нельзя. Собрав последние силы, он поднялся со скамьи и, едва сдерживая желание побежать, тихо выскользнул из своего недолгого убежища. Не желая более искушать судьбу, к вечеру того же дня Жан покинул Париж.

В одежде простолюдина, почти без средств, совершенно один, с единственной своей шкатулкой белого и красного дерева в руках. Куда он направился? Вернется ли еще? Бог весть.

Глава 2

Февраль 1535 г.

г. Париж, Франция

Город, одолеваемый вечерними сумерками, приумолкал. На площадях и улочках вдоль берегов Сены неизменные днем гомон и суета людских толп постепенно затихали. Уличные торговцы сворачивали свои короба с нехитрым товаром и сносили их в лавки. До того праздно шатающиеся зеваки спешили укрыться каждый под своей, Богом ему отведённой, крышей.

Придворные вельможи, отцы церкви, чиновники, банкиры в каретах, увенчанных фамильными гербами, возвращались под сень своих дворцов и отелей продолжать свое многотрудное плетение интриг. Чиновники помельче, ремесленники, торговцы, схолары устремлялись в таверны и всевозможные трактирчики, дабы успеть занять тёплые места и честно провести остаток дня за кружкой вина. Нищие и убогие, завершив свой трудовой день на папертях, расползались с центральных площадей по своим щелям на окраинах. В обратном же направлении тихо двигались, сбиваясь в шайки, карманные воры, грабители, шулеры и прочая нечисть, для которых трудовой день наступал с темнотой. Февральская же погода к вечеру не привечала уже никого, кто оставался под открытым небом Парижа. Сумрачное небо своей свинцовой серостью подавляло собой недавние радужные настроения у тех, у кого они были, а промозглый порывистый ветер вперемежку с небесной сыростью пробирали до костей и отнюдь не добавляли желания оставаться вне теплого крова. Как раз в такой зимний, неприветливый вечер по одной из парижских улиц, зябко кутаясь в черную свою мантию, шел человек. На первый взгляд по его одеянию можно было уверенно предположить, что это доктор одного из университетских колежей. Он был высок, несколько сутул. Однако, морщины на его бледном лице и взгляд с отпечатком неимоверной усталости выдавали его возраст, весьма далекий от студенческого.