Пламенеющие храмы

Заправилы же Церкви, епископы и папы, осознав возможность повелевать умами и престолами и вкусив прелести своего положения, по своей значимости встали в один ряд с монархами, а в последствие и над ними. Состоявшаяся уния господ светских и господ духовных создала европейский порядок и ввела течение жизни в более устойчивое русло. Далее кое-кто в этой унии сообразил, что вера в Христа способна не только спасать души, но и низвергать королей, подвигать границы государств и сокрушать любые стены.

И вот, подняв на копьё знамя Христово, покатились по свету крестовые походы. Один, второй, третий … детский и последующие. С каждым таким походом уния господ становилась прочнее и богаче, а обычные христиане все беднее и бесправнее. В конце концов крестовые походы исчерпали себя, а междинастические междоусобицы и распри если не улеглись окончательно, то не выходили за рамки дозволенного. Стараниями Церкви и управляемых ею монархов жизнь Европы и окрестностей вошла в спокойную, более-менее определенную колею. До какого-то момента всё шло своим порядком. Каждый был занят своим делом. Крестьяне, ремесленники и прочий основной люд ломили спины, чтобы исправно платить налоги королям и десятину Церкви. Короли, состязаясь в тщеславии, с благословения Церкви устраивали войны. Церковь, папская курия и её прелаты[7 - Прелаты – лица, занимающие высокие должности в римской католической церкви. Кардиналы, архиепископы, епископы, аббаты, генералы орденов и т. п.] на местах, духовно благословляла и окормляла и тех и других, оставаясь всё же более благосклонной к тем, кто был способен щедро вознаградить её саму. Церковь, созданная когда-то волею Христа, по прошествии веков стала краеугольным камнем мироустройства. Естественно, что Церковь, а точнее олицетворяющие её лица, совсем не хотели потерять своего места в этом круге вещей. Всеми правдами и неправдами персонажи папской курии стремились утвердить в умах простолюдинов и господ своё собственное величие и непогрешимость, с легкостью находя этому обоснование в христианских догмах. Тем более, что единственно служители Церкви и никто иной имели право создавать и толковать эти самые догмы.

Всё шло бы предопределенным порядком, если бы в лоне самой Церкви не заводились смутьяны. Таковые одиночки находились всегда и везде. Церковь так же не стала исключением, причем ещё задолго до своего утверждения.