Герой своего времени. Книга о Викторе Агееве

Недосказанное им на ринге способствовало мифу о нем гораздо больше, чем перечень громких побед. Не раз я сталкивался с людьми, совершенно уверенными, что Виктор выигрывал Олимпиады.

Ему охотно приписывали совершенное Лагутиным. А Лагутин, пришедший навестить зимой 2001 года Агеева в кардиологическую клинику, сказал про него доктору: «Это человек-легенда». Слова, прозвучавшие бы из уст газетчика казенной фразой, в устах соперника, формально оказавшегося выше рангом, меня, например, взволновали…

С Валерием Попенченко мы соседствовали – и при встречах, естественно, нередко заговаривали про Агеева.

«Вот тоже чудак с большой буквы «М», – высказался как-то Попенченко. – Я ему в Берлине, когда он Европу выиграл, не стал руку пожимать, пообещал, что пожму, когда он выиграет Олимпиаду!»

Теоретически Агеев имел шанс участвовать даже в трех Олимпиадах, но ни на одни Игры так и не попал. А когда бокс остался позади, я заметил, что тот же Валерий и другие именитые коллеги тянутся к Виктору, прислушиваются к нему.

Вместе с тем, попадая на первых порах – в 1960-е годы – в круги, связанные с боксом, я чувствовал, что там моего персонажа могут чуть что и отторгнуть. Помню, как встреченный мною возле бара в Доме журналиста тренер-кандидат наук предупредил: «Не на ту лошадь ты поставил!» А Виктор Агеев был тогда на пике славы.

Я понимаю смущение разного рода руководителей.

Он не знал поражений. Но держался слишком уж независимо даже для чемпиона. Этого у нас не любят.

И коллег его по цеху бокса можно было понять. Они ощущали разностороннее превосходство Агеева. Но где же подтверждение тому в наивысших титулах? В спорте живут ради главных побед. А он – складывалось впечатление – живет еще для чего-то более главного. Это сердило и озадачивало в нем, не сомневаюсь, многих…

С главным тренером сборной СССР В.

И. Огуренковым. Мексика. 1960-е

Виктор Иванович Огуренков, тренировавший сборную страны, благоволил, в общем, талантливейшему боксеру. Но точно так же, как и прочие, утратил к нему всякий интерес после его злоключений.

В конце 1970-х, услыхав, что Агеев высоко котируется в армейском клубе, он обратился к нему с просьбой – пристроить и его на какую-нибудь подходящую должность в ЦСКА.