Солженицын. Прощание с мифом

 Солженицына? Если вернуться к приведенному ранее тексту «Постановления» об аресте, то в нем фигурировали фрагменты солженицынских писем, содержавшие критику И. В. Сталина как теоретика.

Стремясь получить на этот счет более полное представление, я в одной из бесед с Н. Д. Виткевичем специально задал ему вопрос о содержании переписки:

– О чем писали?

– Критиковали военное руководство.

– И все?

– И все.

– А теоретические вопросы затрагивали?

– Может быть».

Здесь Николай Дмитриевич испытал некоторое затруднение и ничего более о переписке вспомнить не смог.

В черновой записи у меня отмечено: «Уходит от вопросов» (21).

Оказывается, один из корреспондентов не только плохо помнил содержание переписки, из-за которой оказался за колючей проволокой, но и характеризовал его иначе, чем постановление об аресте.

Еще более удивительно в этом отношении Определение военной коллегии Верховного суда СССР о реабилитации А. И. Солженицына: «Из материалов дела видно, что Солженицын в своем дневнике и в письмах к своему товарищу Виткевичу Н.

 Д., говоря о правильности марксизма-ленинизма, о прогрессивности социалистической революции в нашей стране и неизбежной победе ее во всем мире, высказывался против культа личности Сталина, писал о художественной и идейной слабости литературных произведений советских авторов, о нереалистичности многих из них, а также о том, что в наших художественных произведениях не объясняется объемно и многосторонне читателю буржуазного мира историческая неизбежность побед советского народа и армии и что наши произведения художественной литературы не могут противостоять ловко состряпанной буржуазной клевете на нашу страну» (22).

Итак, по мнению Военной коллегии Верховного суда СССР, главное место в переписке А. И. Солженицына и Н. Д. Виткевича занимала не критика И. В. Сталина как теоретика и военачальника, а критика «художественной и идейной слабости литературных произведений советских авторов».

Три источника и три совершенно разные характеристики криминальной переписки.

Особенно поразительно расхождение между двумя официальными документами.

Из беседы с Н. Д. Виткевичем:

– Переписка велась через полевую почту. Неужели не боялись?

– Она же имела конспиративный характер.

– Ваша конспирация была слишком прозрачной.

– Ну… думали свобода слова.

– У нас?

– Нам все равно нечего было терять. Смерть постоянно висела над нами.

– У Вас может быть, но Александр Исаевич был далеко от передовой.