Покушение

Но, услыхав об обаятельной внешности, невольно скривил губы. «Можно подумать, что в моем распоряжении салоны красоты, а не концлагеря и тюрьмы. Пообаятельней! Да каждому из них, прежде чем они выслужились до обыкновенных надсмотрщиков, не один раз прикладом чинили зубы! А до того, как они попали к нам, кем они были в большинстве своем у себя на родине? Уголовники! Рвань! Пообаятельнее!» – с издевкой подумал он. Но хозяину кивнул и понимающе пообещал:

– Найдем, коллега. Поищем и найдем.

Но Грейфе будто понял ход мыслей своего собеседника.

Потому что уже в следующий момент несколько упростил задачу:

– Я понимаю, дорогой Вольф, что в вашем ведении не артистические клубы и не дома моделей, поэтому вполне возможно, что того, что нам нужно, вам найти и не удастся. Но тогда уж пусть ваши люди подберут таких, у которых не будет никаких видимых особых примет: шрамов, родимых пятен, вы понимаете, что я имею в виду.

– Отлично понимаю, коллега, – отпивая коньяк маленькими глоточками, кивнул Вольф.

И добавил такое, что, по его мнению, должно было исключить всякую возможность Грейфе впоследствии жаловаться на него: – Мы найдем то, что вам нужно, коллега. Обергруппенфюрер будет доволен.

Грейфе благосклонно кивнул и на этот раз.

– Опыт работы показывает, что лучше всего и успешнее справляются с заданиями люди, имеющие определенный кругозор. И, естественно, образование. Ибо, как говорили древние: «Мене агитат молем»[2 - Ум двигает массу (лат.

).]. Поэтому прошу обратить внимание и на эту сторону дела, – продолжал он.

– Обратим, – снова пообещал Вольф.

– Ну и последнее, – как можно приятнее улыбнулся Грейфе. – Пусть ваши люди не забудут указать в характеристиках все отрицательные качества и неподходящие для нас склонности кандидатов.

– Укажем, – и тут не стал возражать Вольф. «Камю» делал свое дело. Сердитый настрой начальника отдела IVB2 сменился благодушием. Теперь он уже совершенно не обижался ни на Кальтенбруннера, ни на Грейфе за то, что они не посвятили его в свои замыслы.

Сработало неоднократно выручавшее его в таких обстоятельствах правило: не знаю – не отвечаю. И в результате душевной успокоенности ему даже захотелось немного поговорить. И немного еще подстраховаться на всякий случай.

– Укажем, коллега, – заверил он Грейфе. – Этого напишем сколько угодно. Все они, на мой взгляд, пфеннига ржавого не стоят.