Когда запоют снегири

В Сибири, горечь несправедливости ощущалась особенно остро. Всего лишь поколение назад, крестьяне были приглашены сюда царским правительством со всех концов России, где большинство из них влачило жалкое существование. И только тут, мужики стали на ноги, превратились в исправных хозяев, каждый в меру своих способностей и трудолюбия, достиг определенного достатка для своих семей. Отдавать нажитое тяжким трудом кому же захочется, поэтому-то, позаимствованная у царской власти стратегия, которая была применена той в годы так называемых столыпинских реформ, стратегия убеждения крестьянства, на этот раз в неочевидных прелестях коллективизации и отказа от старого сельскохозяйственного уклада, обернулась вполне ожидаемым провалом.

Это и понятно. Царь батюшка, в свое время, предложил вчерашним полукрепостным, бесправным мужикам, поехать на край света ради лучшей жизни, взять землю и обрабатывать ее как полноправные хозяева. И тогда, крестьянин не сразу поверил власти. А кто и когда ей с ходу верит? Ну а теперь-то, эти, новые говорили; – отдайте, что нажито, и будет вам счастье. Отторжение такого призыва большинством крестьян, конечно, было естественной реакцией. В ход пошла, впрок заготовленная большевиками, теория обострения классовой борьбы, по мере достижения Советской властью, все новых блестящих успехов. Десятилетиями, мужик, обрабатывающий землю был; либо, в большинстве своем исправным хозяином, достигшим благополучия для семьи и авторитета у односельчан каждодневным трудом, да житейской смекалкой, либо, доходягой, не обремененным излишним трудолюбием, но не противником всласть погулять во хмелю. Так бы и жил крестьянин в «темноте», не ведая, кто он есть на самом деле, если б не власть, которая все разложила по порядку, по полочкам. Оказывается, есть не просто крестьяне разного достатка; богатые, бедные и среднего дохода, но они еще и принадлежат к различным враждебным друг другу классам. По этой, стройной теории получалось, что богатый мужик, особенно если он когда-то использовал наемный труд, то есть «кулак», ни кто иной, как, новоявленный буржуй, разъевшийся на народном горе. А буржуев, заодно с помещиками, раздавил пролетариат с помощью собственной диктатуры. Так оказывается, пролетарий он и в деревне пролетарий, беднейшее крестьянство по теории большевиков, или доходяги и голодранцы, по не очень лестному определению большинства односельчан. А, между этими двумя, уж точно, «антагонистическими» классами, уютно обосновался середнячок.