Осколки памяти

Он скинул халат, стряхнул с головы чалму и в своем «хэбэ» почувствовал себя уверенней, не торопясь, размахнулся и одну за другой швырнул две гранаты, спрятавшись за выступ скалы. Первая ударила в грудь оцепеневшего в ужасе угрюмого, отскочила к ногам и взорвалась, отбросив его тело на ствол гранатомёта, вторая граната упала между весельчаками, изрешетив их осколками. Сержант выскочил из укрытия, оттолкнул труп угрюмого, сунул третью гранату в ствол гранатомета и отскочив прыжком, рухнул на землю, – раздался глухой взрыв.

Грузин Самошвили не стал долго раздумывать, все его гранаты одна за другой полетели в середину костра, разметав людей в разные стороны. Для верности он пустил веером по кругу длинную очередь из автомата, приподнялся с земли и приблизился к убитым, машинально ковырнул носком сапога тлеющие головёшки костра, обошёл место бойни, посмотрел первому в лицо и отшатнулся. На лице врага застыла улыбка, а его открытые глаза смотрели прямо на грузина. Кацо показалось, что «дух» жив. Он взял в руку ещё теплую ладонь врага, пощупал пульс, убедился, что он мёртв.

Ладонью прикрыл веки его глаз, молча шагнул следом за сержантом, нечаянно толкнув в спину.

– Ты как лунатик, Кацо. Что тебе, места мало? Хорошо сработали, теперь к своим…

Самошвили промолчал и обогнал сержанта, бояться было некого, и они шли в обратном направлении в полный рост. Тишину нарушил выстрел из винтовки, потом ещё один. Чем-то обожгло живот грузина, Кацо недоумённо поднял голову, ноги подкосились, и он рухнул на спину.

Садыков волчком крутанулся на земле и, не обращая внимания на боль в правом плече, выпустил длинную очередь из автомата в сторону выстрелов, быстро перезарядил его и, стреляя на ходу, бросился вперёд.

Его душман, тот самый, которому связали руки и ноги, дёргался в предсмертных судорогах, руки его были развязаны и сжимали винтовку. Очередь из автомата сержанта вошла в голову душмана, изуродовав лицо и шею. Он ещё услышал шаги Садыкова, с трудом повернул своё изуродованное лицо, превращённое в красноватый кусок пульсирующего мяса, жалобно простонал и затих, уткнувшись кровавым месивом в песчаную пыль.

Садыков в этот раз на всякий случай сделал контрольную очередь в тело врага, нагнулся над другом, обмотал бинтом его живот и взвалил на спину. Теперь он устало брёл обратно, и снова грузин лежал на его спине, и уже правдиво стонал. У сержанта подкашивались ноги, жгло рану в плече, гудело в голове, но он упорно передвигался, пока не свалился на землю.