«Вокруг света» и другие истории

Волны оттепели доходили до нашего края заметно ослабленными, частично растеряв по дороге энергию обновления. Где-то в больших городах проходили поэтические праздники, художественные выставки, громкие кинопремьеры, а до нас доносились лишь их отголоски в газетных и журнальных статьях (часто ругательных). Провинциал обречён знакомиться с образцами живописи, архитектуры, скульптуры, музыки и драматического искусства через информационных посредников. В описываемую мной эпоху их перечень ограничивался кино, радио, грампластинками, но главным образом книгами.

Прежних цельнометаллических литературных героев без страха и упрёка стали вытеснять персонажи из плоти и крови, с присущими всем людям чувствами и, по определению одного писателя, с государственными и обыкновенными соображениями.

Разумеется, далеко не все новинки оказывались в поле моего внимания, но некоторые оставили прочный след в памяти: «Жестокость» Павла Нилина, «Дело, которому ты служишь» Юрия Германа, «При свете дня» Эммануила Казакевича, «Дневные звёзды» Ольги Берггольц, «Битва в пути» Галины Николаевой, «Не хлебом единым» Владимира Дудинцева.

Помню, как передавали из дома в дом номера «Правды» с «Судьбой человека» Михаила Шолохова, как я читал по вечерам вслух домочадцам это драматическое повествование.

В Петухово продавались хорошие книги и даже собрания сочинений. До сих пор в моей домашней библиотеке сохранились приобретения тех лет – тринадцатитомник Маяковского, шеститомник Ильфа и Петрова, однотомник Бабеля, сборники стихов Блока, Есенина, Заболоцкого, Луговского, Антокольского.

В 1959 году мне подарили на день рождения шеститомник Константина Паустовского. Его проза оказалась не похожей на всё прочитанное до сих пор. Рассказы и повести, далёкие от социальной проблематики и традиционных конфликтов, восхитили душевной чистотой и честностью, трепетным отношением к природе и искусству, зорким вниманием к обыкновенным людям. А как свеж и прозрачен был язык, как свободно и естественно текло повествование! Оказалось, что главное в творчестве писателя – не то, о чём он пишет, а то, как пишет.

Именно от Паустовского потянулись ниточки интереса к Бунину, Куприну, Грину, Пришвину, Тынянову, Нагибину, Тендрякову, в потом к Платонову, Трифонову, Бондареву, Казакову, Астафьеву…

Стихи Андрея Вознесенского мгновенно покорили акцентированными сбоями ритма, взрывными рифмами, невиданными гиперболами, смелым вторжением современных реалий в историческую канву.