Очерки. Том второй

Ещё мне понравилось, что батюшка, выйдя на солею в конце службы, помянул в молитве всех святых, чья память отмечалась в сегодняшний день. Чтобы никого не пропустить, он зачитывал их имена прямо из православного календаря – такого я тоже никогда и нигде не видел. Обычно батюшки упоминают скороговоркой одно-два самых известных имени, а тут такое внимание – это впечатляет.

Хорошо и доходчиво сказал отец Пётр проповедь о Гадаринском бесноватом. Люди боятся и не хотят признавать чудеса Бога, потому что не хотят менять свою жизнь и предпочитают жить во грехе, как все… Такой смысл проповеди священника.

Ой, граждане хорошие, из кармана …вытащили грош! (Высоцкий)

А в конце службы отец Пётр сказал:

– Вы, наверное, заметили, что в храме появились две камеры видеонаблюдения – такое незримое око. Для чего это?

И батюшка сообщил, что в последнее время в храме, а точнее в иконной лавке произошли кражи из сумок прихожан. С помощью камер, которые установлены и там удалось заметить вора – это женщина цыганской наружности с ребёнком.

– Заходят на несколько минут, и уходят уже с добычей, – сказал с досадой батюшка. – Будьте внимательны к своим вещам! Камеры не для контроля, а для предупреждения таких неприятных случаев…

Зашёл я и в иконную лавку. Тут необычным мне показалось то, что нет такого обилия ящиков для пожертвований. А стоял всего один опечатанный ящик с короткой подписью: «Для нужд храма». А ещё меня приятно поразил монитор, подвешенный под потолок, на котором можно видеть, что происходит в храме и молиться вместе со всеми во время службы.

Вот такое знакомство с ещё одним анапским храмом.

Кстати, у храма есть хороший сайт (чувствуется, что батюшка не чурается технических средств освящения деятельности прихода), советую его посетить.

9 ноября, 2014

На исповеди

Вечером в храме исповедовали сразу три священника.

Четвёртым из алтаря с Евангелием и крестом вышел отец Роман.

Исповедовался я долго, без бумажки. Говорил только о себе. Отец Роман стоял, склонившись над аналоем и, прикрыв глаза пальцами, слушал. Казалось, что для него это не лёгкое занятие. Он не перебивал, но дождавшись окончания моего монолога, будто очнулся от забытья и заговорил бодро и уверенно. По его тону я понял, что ничего страшного и непоправимого в моей жизни не произошло.