Очерки. Том второй

Я уверен, что пропаганда, агитация не потеряли своего значения и воздействия и до сегодняшнего дня. Я уверен, что если тысячу раз повторить слово халва, во рту станет сладко. Я надеюсь, что моё слово, мои призывы упадут и на добрую почву, и дадут свои всходы, а, может быть, и принесут сторичные плоды.

Нужно научиться с мудростью использовать время. Время сеять и время собирать. Жить по плану – это ещё один мой принцип – тогда всё успеешь. Если каждый день читать по одной странице самого занудного текста, то за год можно одолеть целый том.

Мой самый любимый писатель Иван Алексеевич Бунин. Поражаюсь его способности угадывать и описывать самые лёгкие движения чувств. Его «Лёгкое дыхание», помните? В своём литературном творчестве я равняюсь только на него, не ниже. «Прохладный дом, так знакомо пахнущий восковыми свечами, липовым цветом, буфетной, казацким седлом, …опустевшими перепелиными клетками» – гениально!

Когда я начинал свой профессиональный путь, я не думал, что дослужу до звания подполковника внутренней службы.

Как за деньгами, так и за званиями я тоже не гонялся. Я служил на одном месте, в редакции газеты УФСИН. «Потолок» в звании майорский. Но потом «потолки» наши московские чиновники подняли, я получил подполковничьи погоны, оклад, а «потолки» при очередном витке административных реформ – бац! – и опустили. А звание и оклад остались.

Самое высокое и почётное звание – это мать. Я всегда поражаюсь женщинам, у которых много (а по нашим современным меркам это три и более) детей.

В России сейчас рожать – это просто стратегически важная задача.

Больше всего я боюсь забвения. Не в плане творческом, в плане человеческом, земном. Я занимаюсь своей родословной, нашёл в государственном архиве имена моих предков, начиная с 1796 года. Они жили в селе Захарово Красночикойского района. Какое это зажиточное село! Из 139 домохозяйств лошадей не имели только 9 хозяев, зато верблюдов 138 – почти по одному на двор! А нам коммунисты рассказывали сказки-страшилки про царские времена.

Историю надо изучать не по учебникам, написанным в советское время, а по архивным документам. Поэтому я в молитвах вспоминаю о прежде почивших предках, и знаю, они обо мне на небесах пекутся тоже. Я бы хотел, чтобы и обо мне вспомнил кто-нибудь через 200—250 лет и помолился о моей грешной душе.

В людях я ценю верность, преданность. Почему я и нашим легендарным земляком-куранжинцем атаманом Семёновым восторгаюсь.