Очерки. Том первый

Все катались со смеху, одна Клавдия Тимофеевна сидела серьёзная. Наконец, дав нам вволю посмеяться, сказала:

– Женя, «аплодисменты» можешь не читать…

Она верила, что из меня, как из многих моих одноклассников, выйдет толк в жизни, настраивала на поступление в высшее учебное заведение.

Она поддерживала неформальные, приятельские, отношения с моими родителями. Иногда выпивала с ними рюмочку-другую, когда меня не было дома.

Я терпеть не мог разные школьные мероприятия: ёлки, классные часы, линейки, конкурсы, первомайские и ноябрьские демонстрации.

Часто их просто игнорировал, за что мне и влетало от классной.

Вообще, в школе я был на хорошем счету, несмотря на то, что некоторые учителя, например, математичка Вероника Ивановна говорила, что я вместо того, чтобы заниматься уроками, «кручу собакам хвосты». Но когда в школу прислали корреспондента из редакции «Забайкальского рабочего», то именно меня и Женю Анисимова Клавдия Тимофеевна предложила сфотографировать для газеты и написать, что мы отличники учёбы и оба собираемся поступать в военные училища, хотя об этом мы тогда даже и не мечтали.

Мне странным показался выбор Клавдии Тимофеевны на роль героя публикации (к Женьке-то претензий не было, он действительно учился на четыре и пять), но зато я узнавал, что такое советская пропаганда. Даже стишок написал про это.

В газете я. Есть фото и статья,

где обо мне написано немного,

где сказано в полстрочки про меня,

что якобы отличник я учёбы.

Но разве ж правда? Но не буду злиться,

газет таких, по крайней мере, тонны!

что троечник, то знают единицы,

а что отличник – знают миллионы!

В комсомол мы с Женей Анисимовым вступили в нашем классе последними, даже позже двоечников.

Мотивировка у нас была железная: мы не достойны высокого звания комсомольца. Но всё-таки Клавдия Тимофеевна убедила, что это необходимо сделать, чтобы не портить общую картину класса. Зато потом нас никуда старались не привлекать: мы же были самыми несознательными комсомольцами. Все признавали, что мы комсомольцы «чисто формально».

Семья у нас была простая. Отец у меня всю жизнь служил во внутренних войсках, на пенсию ушёл прапорщиком, но стать имел генеральскую. А мама, как это часто бывает в семьях военнослужащих, выступала в роли хранительницы домашнего очага. Даже пенсию ей зарабатывал отец, работая по её трудовой книжке.

Клавдия Тимофеевна хотела, чтобы я стал офицером. И хотя я собирался идти в армию, она выхлопотала для меня отсрочку.