Очерки. Том первый

Я в обязательном порядке назначался на все дежурства на центральные склады, мне урезали надбавку за сложность и напряжённость, лишили обеих квартальных премий, в общем, потихоньку «выдавливали». Я и сам не хотел больше служить.

При встречах на улице, в коридоре, мы старались друг друга не замечать. Даже в храме (Никитеев верующий человек, и я часто видел его в Кафедральном соборе), мы не смотрели в сторону друг друга.

Моё увольнение проходило тоже без его участия. На приказе в день увольнения его тоже не было.

Потом у меня был длинный отпуск (с 16 июля по 4 сентября), затем я, не выходя на службу, написал рапорт и лёг на обследование в госпиталь. Последние мои дни на службе, когда я в последний раз надевал форму, были 25 и 26 сентября.

Придя домой, я оборвал с кителя все гербовые пуговицы, собрал в кучу галстуки, куртки, брюки, отнёс всё на помойку.

Никитеев и сейчас продолжает вести информационные войны с правозащитным центром, по-прежнему, новости забайкальского УФСИН полны сообщений о пойманных с поличным сотрудниках, новому главному редактору даны указания продолжать генеральную линию на разоблачение «блатной романтики».

P.S. Козулин через какое-то время будет осуждён за совершение должностного преступления и отправлен в колонию.

УФСИН. Козлов

Артист из «Тройки»

Козлов Евгений Ильич был моим последним непосредственным начальником в УФСИН России по Забайкальскому краю. Писать о нем особенно нечего, но всё же он сыграл не последнюю роль в моем решения закончить карьеру в тюремном ведомстве и выйти на пенсию.

Я прекрасно помню тот день, когда я увидел его впервые. Тогда я уже был сотрудником аппарата Управления и редактором ведомственной газеты «Резонанс», а он служил на какой-то офицерской должности в исправительной колонии №3. На какой должности, сейчас не важно. Колония «тройка», хотя и находится в черте города, но служить там охотников мало, и если уж попал туда, то значит не просто так, а за какие-то серьёзные провинности. Как ссылка.

Добираться туда было очень неудобно. Общественный транспорт туда не ходит. Хорошо у кого свой автомобиль, а если нет? Служебный автобус, старый-престарый ЛАЗ был, но он часто ломался. А когда ездил, то на него надо было садиться на вокзале в 7 часов утра, потому что рабочий день в «тройке» был установлен с 8 часов. Если я попадал туда по службе с утра, то надо было ждать окончания рабочего дня, чтобы уехать в город с кем-нибудь попутно или на этом самом автобусе.