Очерки. Том первый

Моя генеральная исповедь

После падения в СССР коммунистической власти долгое время единственной действующей религиозной организацией в Чите и Читинской области оставался кафедральный храм Воскресения Господня на улице 9-го января (кстати, бывший польский костёл). Там я и крестился. Произошло это 10 февраля 1990 года. Но после совершённого таинства я заходил в церковь крайне редко. Бывало, поставлю свечку, постою минут 10—15 в тесной толпе прихожан, ничего не понимая, что происходит, и ухожу.

Впервые в жизни я исповедовался и причащался только в 2003 году. Тогда у меня появился приятель Саша Сандрогайлов, с которым меня познакомила Таня Бурдуковская. Таня работала вместе со мной корреспондентом газеты, где я был редактором. Саша был очень набожным, мама его была заведующей епархиальным складом. Саша знал всех священников, был хорошо осведомлён о внутренней жизни церкви и говорил о вере всегда просто, где-то даже с юмором. Мне это нравилось.

Саша тоже, как и я, писал стихи, интересовался нашей «тюремной» газетой и стал частым гостем в редакции.

Однажды, узнав, что я ни разу не причащался, Саша предложил мне помочь преодолеть внутренний барьер, а точнее, элементарную религиозную неграмотность. Я согласился.

Саша принёс мне на работу молитвослов, рассказал, какие молитвы я должен вычитывать, что нужно обязательно прочитать перед первой исповедью.

– У тебя будет генеральная исповедь! – торжественно объявил он.

– А что это такое? – спросил я.

– Это значит, что ты будешь каяться во всех своих грехах с самого детства!

– Как же я буду всё это рассказывать? Да и всех грехов-то не вспомню!

– Ну, вот тут в конце молитвослова есть списочек, – Саша нашёл в книжке нужные страницы. – Возьмёшь листок бумаги, и все грехи будешь выписывать. Понял?

– Понял…

Список у меня получился очень длинным.

В назначенный день рано-рано утром я пришёл в Свято-Воскресенский храм.

Ещё было темно на улице, и в храме тоже стоял полумрак. Висела таинственная тишина. Людей ещё было немного. Но справа к аналою, на котором лежали Крест и Евангелие выстроилась уже длиннющая очередь. Я с радостью увидел Сашу и его маму. Саша отличался богатырской полнотой, медлительностью, а ещё он очень выразительно накладывал на себя крестное знамение – тяжёлой рукой он будто с силой вбивал гвозди: в лоб, круглый выдающийся живот, плечи.