Наш принцип

– Ришат, – спросил он, – я тебе сегодня водку давал. Где она?

– Да, вначале, Мага, хотел я ее выпить, – не моргнув глазом, отвечает наш татарин, – а потом вспомнил, что нам про нее мулла в мечети говорил, и вылил ее в арык.

– Ты молодец, Ришат, – у Маги даже глаза заблестели от таких речей, – я тебе завтра суры из Корана принесу почитать.

– Приноси, – и Ришат весело сощурился, – только если еще водку или там вино повезут, ты мне отдавай – я их опять вылью…

У деда-хохла на подворье было много живности.

Одних собак штук пять. Но один из них: то ли чистый немец, то ли помесь немецкой овчарки с дворянином – всей душой привязался к людям в военной форме. Звали его Джек. Собака была умнейшая. Особенно любил Джек кататься в кузове «Урала». Бывало, только заведется движок, он прыг в кузов, и никакими калачами его оттуда не выманишь. Сначала пробовали выкидывать его, а он прыг назад – и рычит. Потом плюнули, да пусть ездит – жалко, что ли?

А вечером только солнце утопало в степи и на землю опускалась вечерняя прохлада, по глади озера подплывало к берегу лохнесское чудовище.

Маша – собственной персоной. Волгоградец не соврал, была она совсем ручной, правда, сначала дней пять привыкала к новым людям, но потом, попривыкнув, выбиралась на берег, становилась на задние лапки, передние складывала на груди и смотрела на людей черными бусинками-глазками. Типа, чего смотрите? Давайте мне мой доппай! Причем ела нутрия только хлеб. Пробовали давать ей и тушенку, и рыбу. Бесполезно! Когда не было хлеба, Маша с удовольствием уплетала сухари. Возьмет его передними лапками, размочит в воде и жует. Под конец командировки она настолько осмелела, что загорала вместе с ребятами и позволяла желающим фотографироваться со своей вип-персоной.

Ежедневно Сергей привозил из Кизляра по десять килограммов огурцов и помидоров, много зелени и шесть литров сметаны. Салаты выходили на славу.

Ребята с блокпоста снабжали основную группу арбузами и дынями. Снабженцы, у которых омоновцы получали продукты, не обижали парней. Колбаса, консервы, яйца, сыр, масло не переводились. Короче, не жизнь, а малина. Единственное, что поражало, – это количество съедаемого чеснока. Может, молодые и дикорастущие организмы требовали этого природного антибиотика, а может, парни отъедались чесноком вдали от жен и боевых подруг.