Стихи. Воспоминания об Арсении Тарковском, Марке Рихтермане

И всё же оглянись во гневе

И посмотри наискосок

Через поля на тот лесок —

Просторный, чистый, госпитальный,

Где нас с тобой поэт опальный

Водил над млечною водой

И пахло снегом, и бедой,

И кислотою муравьиной;

Я головой своей повинной

К твоим коленям приникал

И слов целительных искал,

А ты слова те говорила —

Всё это было, было, было

Всего семь лет тому назад;

Отвороти свой скорбный взгляд

От строк, где чёрная закладка:

Я верю – нас спасёт оглядка

Внезапная наискосок

Через поля на тот лесок,

Наискосок, через задворки —

На лес за речкой на пригорке…

Там нынче дерева стоят

В рубахах огненных до пят.

1978

«Послушай…»

В. И.

Послушай…

и прости, что говорю так тихо,

Что мало говорю, что редко говорю…

Семь дней работает небесная ткачиха,

И нити белые скользят по октябрю.

Какая нить – уток? Какая нить – основа?

Не ведаю: я слаб в небесном ремесле…

Я грею, как птенца, своим дыханьем слово,

С тобою рядом встав на стынущей земле.

Течёт, как полотно, заснеженное поле,

Течёт у наших ног, течёт по-над тропой…

Возьми из рук моих птенца давнишней боли,

Птенца моей вины пред прошлым и тобой.

Возьми его, возьми вот здесь, на повороте,

Где мы с тобой стоим плечом к плечу теперь.

Губами ощути комочек тёплой плоти

И в эту теплоту – молю – поверь, поверь!

Ткачиха ткёт и ткёт по чьей-то хладной блажи,

Метёт, метёт, метёт – и не видать конца…

О, сколько в небесах мертвящей белой пряжи!

…Возьми, возьми, возьми из рук моих птенца…

1978

«Затем мы оказались в феврале…»

Затем мы оказались в феврале —

В прозрачном, но и в призрачном тепле,

Под сенью трёх берёз заиндевелых,

Среди сугробов голубых и белых…

Да, был февраль… И было воскресенье.

И прихожане к храму Вознесенья

Неспешно проходили мимо нас.

Звон колокольный, словно пламень, гас,

Но разгорался неба пламень синий

И чисто шелестел, как над пустыней.