Имяславие. На юге России

86 Имена мыслятся Григорием Нисским (в этом он следует Василию Великому, в свою очередь, повторяющему Аристотеля) как нечто внешнее, приложенное (добавленное) к предметам: имена суть ярлыки, «клейма» звуковые обозначения, прилагаемые душой человеческой к предметам. Имена Божии изобретены не Богом, а человеком (Григорий Нисский и др.). Даже когда Бог называет себя тем или иным именем, Он заимствует его из человеческого языка.

Л.96 Ориген и Каппадокийцы сошлись в главном – в том, что имена Божии указывают на свойства Божии, но не на сущность Божию, и в том, что сущность Божия выше всякого имени.

Учение Иоанна Златоуста об имени Божием и об имени Иисусовом:

Имя Божие свято и страшно, оно достохвально по существу своему, обладает чудотворной силой. Произносимое «с верою» имя Божие действует в таинствах. Из ветхозаветных имен Божиих преимущественной святостью и силой обладает имя «Сущий», однако имя Христа не уступает ему по силе и святости.

Имена Лиц Святой Троицы обладают одинаковой силой и взаимозаменяемы. Различные имена Христа тоже взаимозаменяемы. Все имена Христа относятся к обоим Его естествам. Имя Христа обладает такой же чудотворной силой, какой обладает Сам Христос. Имя Христово действует наравне с крестом Христовым: через то и другое действует сила Божия. Иными словами: имя Божие, так же как и крест, действует не своей собственной силой, но силой Божией, являющей себя через него.

Сирийская традиция почитания имени Божия

Л.112. Ефрем Сирин выражает мысль о сокровенном естестве Божием, которое находится за пределами имён. Это естество Божие вечно, тогда как все имена временны. Л. 117 Исаак Сирин, несмотря на уверенность в том, что «было, когда у Бога не было имени», сохраняет ветхозаветное отношение к имени Божию как источнику освящения и силы, символу присутствия Бога.

Это отношение он распространяет и на имя Иисуса.

Учение Дионисия Ареопагита об именах

Л.118. Исходным пунктом всей его богословской системы служит идея абсолютной непостижимости и неименуемости Божества. Бог превыше всякого слова, всякой мысли, всякого человеческого понятия. Его сущность не может быть выражена или объята никаким человеческим именем или словом.

Л. 133.