Охотница за любовью

Нисколько не сомневаюсь, что Инесса ежечасно была готовая умереть ради достижения раз и навсегда выбранной цели. В итоге она в скорости тоже последовала вслед за супругом. В начале была череда простых арестов. Следователи пытались найти оправдания в действиях многодетной матери. Однако после пятого ареста она была всё же сослана в самую, что ни есть глушь, в посёлок Мезень. От Архангельска добиралась туда целых десять дней. Как один день пролетело ещё два года. Она не тратила всё это время даром. Инесса тщательно готовила свой побег.

Вера в дело своего мужа многократно увеличивала её силы, помогла выстоять и выжить в поистине нечеловеческих условиях далёкой ссылки.

Наконец, дождалась, пока окрестные болота замёрзнут, она на тех самых санях, на которых и приехала в ссылку удрала из злосчастного Мезеня. А дальше из Архангельской губернии в далёкую чистую и ухоженную Швейцарию. Именно там, где на водах лечился её любимый Владимир. Но новый медовый месяц закончился почти не начавшись. Через две недели после воссоединения любящих сердец, супруг скоропостижно скончался, прямо на руках у Инессы.

Женщина стоически, по-революционному, без бабьих слёз и истерик пережила обрушившееся на неё горе. Собрав вещи перебралась на постоянное жительство в почти родной Париж. Именно там она хотела наконец познакомиться с неуловимым и легендарным «секретным писателем». Женщина и в этот раз добилась своего.

По свидетельству одного парижанина, «Он не спускал своих монгольских глаз с этой маленькой француженки.

Она была хороша, умна и импульсивна. Он представлял собою сгусток воли и энергии. Из двух энергетических зарядов не могло не произойти удара молнии».

Вскоре местные марксисты заметили: Ильич, его законная супруга и Инесса перешли на «ты» – большая редкость для «секретного писателя», который всем говорил «вы». Вот одно из подлинных писем Инессы к этому человеку, чудом сохранившихся до наших дней.

«Расстались, расстались мы, дорогой, с тобой! И это так больно. Я знаю, я чувствую, никогда ты сюда не приедешь! Глядя на хорошо знакомые места, я ясно сознавала, как никогда раньше, какое большое место ты занимал в моей жизни, что почти вся деятельность здесь, в Париже, была тысячью нитей связана с мыслью о тебе.

Я тогда совсем не была влюблена в тебя, но и тогда тебя очень любила. Я бы и сейчас обошлась без поцелуев, и только бы видеть тебя, иногда говорить с тобой было бы радостью – и это никому бы не могло причинить боль <…>. Я немного попривыкла к тебе.