Перстень Вандеи

Пусто было в кабаках русских и в тавернах, купцами заморскими открытых. Гнетущая тишина поселилась на улицам великого града. Гул человеческих голосов не был слышен даже на причалах и пристанях. Только кузнецы продолжали делать своё нужное дело, да пекари не отходили от печей своих жарких, хлеба заготавливая впрок. В многочисленных церквах и храмах, не запиравших свои двери на ночь с утра до глубокой ночи, шли бесчисленные службы. Духовные люди перестали снимать свои ризы. Перед образами святых не оставалось места для свечей.

То с одного конца города, то с другого ветер доносил обрывки нескончаемых молебных песнопений.

– Матушка, к тебе гонец от круля Казимира. Велишь принять?

Марфа отошла от окна, еле заметным движением смахнула с лица слезу, молвила: «Зови, коль приехал».

Разодетый в пух и прах гонец польского короля, склонившись в почтенном поклоне, протянул Марфе свиток.

Посадница, подойдя к окну, мельком взглянула на послание.

Служка, тихо сидящий в углу комнаты, опустил отточенное перо в чернильницу и достал чистый лист бумаги.

– На словах Казимиру польскому передай. Неча нынче бумагу марать. Всяка вещь свою цену имеет. Так вот, скажи ясновельможному крулю:

«Лучше погибнуть от руки Иоанновой, нежели спастись от вашей». Всё. Более мне сказать нечего.

Она повернулась к окну, всем своим видом показывая, что более иноземного гонца не задерживает.

Внизу на площади строились в походные колонны ратники.

Глава 3

Потянулись тягостные дни. Посадница велела храмы города на ночь по-прежнему не затворять и беспрестанно служить молебны во имя победы войска новгородского.

Марфа без устали ходила по мастерским, лично проверяя работу ремесленных цехов, при этом была всегда весела и уверенна. Дочь Ксения ни на шаг не отступала от матери, повсюду следуя за ней.

От Мирослава гонцы доставляли короткие весточки. Потом их заменили устные сообщения: «Сражаемся!» «Воюем!» «Тяжело очень!»

***

Сердце Марфы болело нещадно. Она предчувствовала страшную беду.

Более уже не ходила по городу. Сиднем сидела в своих палатах. Наконец её позвали на площадь.

– Погибли ли дети мои?

– Оба, – ответствовал посланец.

– А муж дщери моей любимой?

– И он тоже.

– Хвала небу! Отцы и матери новгородские! Теперь я могу утешать вас! Как аки ровня ваша!

Войско втягивалось в город. Баталия была проиграна. Московский князь одержал победу.

На колеснице, покрытой знамёнами ратными, доставили тело погибшего Мирослава.