Перстень Вандеи

Он тогда сказал мне: «Стреляться в эмиграции двум русским литераторам! Мы с большим трудом вывезли из нашей многострадальной Родины великую Русскую культуру, и каждый из нас просто обязан её сохранить. А Вы хотите банальным образом уничтожать друг друга. Не бывать этому! Просто не имеет права русский стрелять в русского здесь, в Париже, на потеху местным обывателям». Вы удовлетворены моим ответом?

Владимир Брониславович молча кивнул головой.

– А перстень, что с ним стало? – прервала мой монолог супруга. – В каком музее он сейчас хранится?

– Не беспокойся, дорогая.

Он цел и невредим. Перстень Владимир Брониславович хранил пуще глаза своего. А затем, когда пришло время, передал сей ценный подарок преданнейшему почитателю творчества Марины Цветаевой Льву Абрамовичу Мнухину, известному московскому литературоведу, историку литературы, библиофилу и писателю.

Жена закрыла каталог и отложила его в сторону.

– А знаешь, давай не будем покупать ничего ювелирного. Лучше потратим деньги на поездку.

– Во Францию в департамент Вандея или в Париж? – с тайной надеждой уточнил я.

– Нет, дорогой мой. Не во Францию и не в Париж. На этот раз мы поедем в Анапу. Будем смотреть на зимнее море и гулять по пустынному пляжу. А потом отправимся в местную библиотеку. Моя знакомая утверждает, что там имеется великолепная подборка сочинений поэтов и писателей Серебряного века.

И не забудьте принести Асклепию* в жертву петуха

Житель Афин по имени Критон сделал знак рабу, стоявшему поодаль.

Тот, поняв намерение хозяина, с поклоном удалился. В помещении было довольно много людей. Все молчали и смиренно ждали. Раб отсутствовал долго и вернулся не один. За ним следовал охранник. Приговорённый даже не повернулся. Он, сложив руки за спиной, стоял и смотрел в окно. Сократ любовался видом безбрежного моря.

– Пора! – вошедший протянул узнику сосуд.

– Это то, о чём я думаю? – философ взял кубок.

– Да. Это твой выбор! – ответил Цикута.

– В таком случае ты обязан рассказать мне, что с ним делать.

Сократ хотел поставить сосуд на стол, но передумал и держал его в своих руках.

– Ты же понимаешь, что я сам напиток этот никогда не пробовал. Только поэтому сейчас и разговариваю с тобой. Но я расскажу, как с этим поступали другие, побывавшие в этой комнате, до тебя. Испей, то, что тебе судом определено, затем ходи по комнате из угла в угол, до той поры пока не настанет сильная тяжесть в ногах. Тогда опустись на это ложе.