Этот славный человечек. Галина Щербакова в воспоминаниях

Появляются книги «Вам и не снилось», «Стена», «Справа оставался городок»…

И вновь встречаю ее в Ростове, она проездом. Дает мне столичный телефон: «Звони!».

Следующее свидание уже в Москве. Велела прийти в какой-то день, но после двух. До этого времени – она за письменным столом. Творчество было смыслом жизни.

Поскольку я работала в театре, то больше всего говорили о спектаклях, актерах. Мы согласились, что каждая постановка должна быть хотя бы маленьким художественным открытием. Галя удивлялась – сколько видела спектаклей в Москве – никаких находок.

Иной раз не поймешь о чем. И зачем. Актеры больше тужатся и кричат. Скука и все.

– Вот, видишь, как получается!

– Главное – талант режиссера и актеров.

– Москва полна талантами, но бездарей везде полно. А ты, я вижу, сидишь там прочно. И тебе интересно.

– Безусловно. Пока так.

Я была у нее часа два. Мы пошли на кухню, и Галя угостила меня вкуснейшими горячими бутербродами с сыром. Мы пили чай, и Галя сказала: «Мне тебя не хватило, давай ещё встретимся».

Но командировочное время коротко.

Напоследок она пожаловалась на здоровье. Это были семидесятые годы.

В другой мой приезд она была огорчена:

– Дочь учудила, привела молодого человека и сказала: «Мы будем здесь жить». То есть в моем кабинете. Я сказала: «Нет».

Галя не дорожила комфортом, удобствами, но свое право на условия труда защищала жестко. Она уже была знаменита, но тогдашний успех ей казался незаслуженным, случайным. Была слишком требовательна к себе.

Хотела показать беспощадную правду жизни. И ценила каждую рабочую секунду.

И каждая ее следующая книга действительно была все глубже, интересней. Не случайно она стала постоянным автором «Нового мира». Пробовала себя в разных жанрах. Заглядывала во все уголки нашей действительности. И даже в фантастические миры. Но всего задуманного сделать не успела.

    Галина СКРЕБОВА-МАХАРИНСКАЯ

    («Ковчег», №3, 2012, Ростов-на-Дону)

Пятьдесят лет спустя

С Галиной Щербаковой (тогда – Галей Руденко) я познакомился 10 октября 1950 года, когда вместе с другими польскими студентами приехал учиться в Ростовский университет.

Нас было пятеро поляков, зачисленных на отделение русского языка и литературы. Мы опоздали, семестр начался первого сентября, и уже через несколько недель предстояло сдавать первые зачеты, а в начале января – экзамены. А мы еще только осваивались и почти совсем не знали, как оказалось, русского языка.