Шелопут и прочее

Шелопут и прочее

Александр Сергеевич Щербаков

Эта книга – заключительная в серии: «Шелопут и Королева», «Шелопут и фортуна», «Шелопут и прочее». Уход из жизни Галины Щербаковой, любимой подруги и жены автора, внешне самоочевидный, представлялся ему смутным, неясным… И вот к чему приходит он в конце: «В том мае переменилось ВСЕ в нашей бывшей жизни 2010 года. Не для Гали – для меня. Те же обстоятельства, детали. Но они же – и другие… Я был непонятлив, может быть, в самые важные минуты ее жизни. Кружение по спиралям памяти, уводившее то в интимность исповеди, то в детали профессиональной специфики, оказывается, было подчинено упрятанному от меня замыслу».

Какому? Об этом – книга.

Александр Сергеевич, прочитала в одно дыхание ваши заметки в «Комсомольской правде», поплакала немножко, вспомнив весь ужас ухода Г. Н. …Как жаль, что мы бываем в жизни глухи и бесчувственны, и жизнь проходит мгновенно.

О. Б.

    (E-mail, 28 февраля 2014)

Александр Сергеевич, не поверите, но я часто вспоминаю вас, совершенно без повода, просто по каким-то ассоциациям.

И всегда с очень теплым чувством. …Между прочим, без вашего доброжелательного отношения к людям я бы, очень вероятно, не задержался бы в этом ремесле.

С. К.

    (E-mail, 23 апреля 2013)

Ремесло – мелкое ручное производство, основанное на применении ручных орудий труда, личном мастерстве работника, позволяющем производить высококачественные, часто высокохудожественные изделия. …В русской статистической литературе нередко все ремесленники XIX–XX вв.

назывались кустарями.

    (Википедия)

Первая глава

I

«Когда я поняла, что горя мне не избежать, я сказала: тогда пусть это будет…»

Неважно, что? будет. Сама эта фраза беспрепятственно, как давняя жилица, а то и как хозяйка, вселилась в мое сознание. Как это у поэта: что-то слышится родное… А обнаружил я ее совсем вот-вот, разбирая в доме очередную бумажную залежь, в набросках Галины к очерку об Израиле, так никуда и не вошедших.

С этого изречения со всей очевидностью должна была начаться задуманная публикация. Но потом в ее планах что-то почему-то переменилось. По неведомой причине эта фраза, можно сказать, заворожила меня, я бросил все прочее и, словно идя на ее поводу, стал собирать новый сборник сочинений Галины с этим зачином. В него уложились и ее известные работы разных лет, и только что найденные упомянутые мной наброски.

Не знаю, суждено ли этой рукописи превратиться в книгу.