История эпидемий в России. От чумы до коронавируса

Новгородская летопись, говоря о распространении мора, перечисляет те же города, что и две предыдущих: «…в лето 6925… И како могу сказати беду ту страшную и грозную, бывшую в сей мор… на всяк день умираху толко, яко не иогребати их; а дворов много затвориша без люди и преже яко рогатиною ударить и явится железа, или начнеть кровию хракати, и потом дрожь имаеть и огнь разжет, по всем суставам человечьскым естьственый недуг походить; и в той болезни мнози, лежав изъмроша»[55 - Воскресенская летопись. С. 89.].

Софийская летопись говорит об этом море кратко: «В лето 6925.

и зима бысть студена велми, многие люди изомроша мором»[56 - Новгородская летопись. С. 107.].

Из сравнения описания мора 1417 г. разными летописями можно сделать вывод о довольно точных указаниях ими как географического распространения, так и клинической картины болезни. Выражения, употребляемые различными летописцами при описании болезни, настолько схожи, что возникает мысль о существовании уже специальной медицинской терминологии.

Сильнейшая эпидемия поразила Русь в 1419–1420 гг. Она опустошила Ярославль, Суздаль, Киев, Переяславль, Галич, Ростов, Кострому и другие города; не пощадила она и Москвы. К болезни присоединился ужасный голод – некому было убирать хлеб на полях: «Стояше жито на нивах пусты, жати некому… и бысть глад по великому том мору… О мало людий во всей Русской земле остася от мору и от меженины». О характере этой эпидемии сказать что-либо трудно, так как в летописях описание клинической картины совершенно отсутствует.

Имея ввиду ее связь с голодом, можно предположить, что это был сыпной тиф.

В 1422 г. «глад бысть велик по всей земле Русской… и мнози людие помроша з голоду, а инии из Русии в Литву изыдоша, а инии на путех с глада и з студена помроша, бе бо зима студена велми, инии же и мертвыа скоты ядяху, и кони, и пси, и кошки, и кроты, и люди людей ядоша»[57 - Никоновская летопись. С. 238.].

В 1424 г.: «Того же лета в Немцех, и в Литве, и во Пскове, и в Новегороде, и во Твери, и на Москве, и по всей Русской земле нача мор быти железою, и охрак кровию, и умираху человеци и бысть туга и скорбь велиа по всей земли»[58 - Там же.

С. 239.]. Следовательно, эпидемия охватила не только Русь, но и Западную Европу.

Новгородская летопись под записью 1424 г. говорит о море в Карелии: «И мор бысть в Корсльской земли. Того же лета мор бысть в Новегорода железою и храк кровию»[59 - Новгородская I летопись. С. 110.].

В 1425 г.