Елена Блаватская. Между светом и тьмой

Бабушка девочек, Елена Павловна, в доступной форме объяснила им, кто такой Будда, который жил гораздо раньше Иисуса Христа и был «умный и добродетельный человек и проповедовал очень чистое, нравственное учение…». Для православной христианки первой половины XIX века это было очень смелое заявление. Бабушка ознакомила их с основными атрибутами религиозного культа калмыков. Это были скульптурные изображения буддийских богов – так называемые бурханы, молельные барабаны, или, как еще их называют, молельные мельницы, а также с «танка» (в переводе с тибетского «свиток») – живописные, выполненные клеевыми красками иконы.

Что бабушка знала, тем и поделилась с внучками. Неискренности в их семье не было. Кое-что от детей, разумеется, утаивалось, но только не то, что было связано с культурой других народов.

В Саратове у них появилась новая гувернантка-француженка мадам Каролина-Генриетта Пеккер, женщина далеко не молодая и требовательная. Она была небольшого роста, со сгорбленной фигурой, со злым выражением лица, с седыми жидкими волосами, свернутыми на висках в плоские завитки, с блестящими серыми глазками и вострым носиком, на кончике которого почти всегда висела капелька.

Из Астрахани приехала дочь их хороших знакомых, небогатых обрусевших англичан, Елизавета Яковлевна Стюарт. Лёля и Вера не должны были растерять знания, полученные от мисс Джефферс, а наоборот – укрепить их с помощью учительницы по английскому языку. Елизавета выросла в России и говорила по-русски хорошо и без акцента.

Последнее обстоятельство не укрепляло ее авторитет среди фадеевской прислуги. Горничные за ее спиной судачили, что англичанка она не настоящая, а так себе. Может быть, пересуды дворовых позволили Лёле нахально утверждать, что она знает английский язык намного лучше, чем их молоденькая неопытная учительница. Эта самонадеянная позиция строптивой ученицы не раз становилась причиной ее конфликтов с мисс Стюарт.

Ко всему прочему Лёля затяжную войну с мадам Пеккер.

Старушка, естественно, в свою очередь и защищалась, и нападала, но молодость брала свое, и Лёля часто праздновала победу, о чем свидетельствовал ее наглый и оглушительный смех. Это противостояние, взаимные «подставы» и словесная перепалка Лёли и мадам Пеккер почти превратились в «общее место» их повседневной жизни.

И все-таки развязка наступила. Терпение мадам Пеккер истощилось после одного случая, описанного честно и правдиво сестрой Лёли – Верой.