Золото партии, золото народа

Единственной защитой большевиков был народ СССР, посему большевики и стремились править так, чтобы народ был ими безусловно доволен.

Сейчас же, без такого закона о каких-то улучшениях бессмысленно рассуждать.

* * *

А я предлагаю вам книгу с небольшим примером того, как наши предки становились могучим обществом могучих людей, и как большевики это организовали на небольшом участке работ по созданию могущественного СССР.

Пролог

В операционной было строго, светло… Лица у всех закрыты масками, но по голосу можно было узнать знаменитого хирурга Алексея Дмитриевича, тихонько отдававшего привычные распоряжения.

Кто-то в маске положил мне руку на голову.

– В левую руку, – сказал доктор, стоящий на наркозе.

Я знал, что дело идет об «эвипане», который нужно было впрыснуть.

– Ну, теперь в правую руку.

То же проделали с правой рукой. Я знал, что потом очередь за эфирной маской.

– Не забудьте позвонить домой, Алексей Дмитриевич… – сказал было я, но не услыхал ответа…

* * *

Потолок моей палаты как-то странно сразу появился перед глазами.

На голове было что-то холодное: сестра, видимо, меняла компресс.

Доктор нагнулся над изголовьем…

– Ну, все, как будто, в порядке. Выкарабкались. Ловко разрезал вас Алексей Дмитриевич; такая у вас была трудная штука…

Доктор и сестра опять исчезли. В глазах поплыли белые сосны, кедры, белые горы. Казалось, ехал я по тайге, на санях; качало из стороны в сторону.

На самом деле это сестра разэфиривала меня углекислотой от последствий наркоза: в это время всегда бывает впечатление качки.

Лицо Алексея Дмитриевича появилось в рамке потолка палаты.

– Ну вот, молодцом. Теперь надо только лежать смирно. Счастливо отделались: сколько лет была у вас эта история – как с бомбой ходили.

Снова пропал потолок палаты и снова показалось, что я не в больнице, что не зима теперь, а лето, что передо мною склоны гор, покрытые зеленою травою и цветами.

Багульник ярко горел тут и там. Высокий горный кряж, покрытый хвойным лесом, остался позади.

Целый день пробирались через заросли, перебирались через упавшие деревья, объезжая покрытые мхом камни, в сыром сумраке глубокой тайги. Какая-то усталость… но как хорошо ехать теперь по опушке, по зарослям черемухи, тальника, все время вниз… вниз…

В долину, куда мы спускались, уже не падали лучи солнца, но хребты еще были ярко освещены.