Шепот падающих листьев

– Госпожа Асакава, что вы делаете?!

Художница оторвала прокусанный до крови кулак ото рта и произнесла с каким-то совершенно жутким спокойствием:

– Приветствую, Синдзи. Зачем ты в моем доме?

– Я… я принес вам печатные формы, госпожа.

– Ах да, я и позабыла о нашей работе. Прости меня, Синдзи, придется тебе самому закончить.

– Но я же не знаю, какие нужны цвета, госпожа, я не смогу без вас.

– Сможешь. Все смогут без меня, Синдзи.

– Не надо, госпожа…

Госпожа Асакава улыбнулась, а потом оглушительно громко крикнула: «Десять тысяч лет…»[3 - 3.

«Банзай!» – традиционный японский боевой клич, который так же может быть способом передачи практически любых очень сильных эмоций. Переводится как «Десять тысяч лет…» и является частью фразы «Тэнно: Хэйка Банзай» – традиционного пожелания десяти тысяч лет жизни императору Японии.] и резким движением перерезала себе горло.

***

Осеннюю мглу

Разбила и гонит прочь

Беседа друзей[4 - 4. Автор Мацуо Басе (1644-1694).

Перевод В. Марковой.].

Мастер Такэда опрокинул в себя еще один чашку саке и рассмеялся. Он был уже изрядно пьян и совершенно свободен от уныния, которое владело Синдзи. Резчик тоже был весьма нетрезв, но в веселость все никак не мог впасть. В отличие от известного выпивохи Такэды, который пил для расслабления и отдыха, Синдзи пил редко и обычно это было связано с тяжелыми жизненными переживаниями. Вот и в этот вечер резчик пытался с помощью саке смыть из своей души образ спальни госпожи Асакавы и упавшее вперед тело самоубившейся художницы, и кровь, пропитывающую татами…

Синдзи моргнул несколько раз, пытаясь прогнать вновь представшую перед ним картину, потом выпил саке и обратился к мастеру Такэде:

– Над чем вы смеетесь?

Такэда закинул в рот обжаренный кусочек мяса, заел рисом и только потом ответил:

– Я вспомнил варвара, которого видел сегодня в городе.

Он был одет в то, что они считают воинским одеянием. Синдзи, это какая-то нелепость! Движения скованы, одежда облегает тело будто специально, чтобы попасть было проще и до ужаса некрасива! Ни росписи, ни изящного шитья – темно-синяя ткань и немного золотого. И что Государь в них нашел, ума не приложу!

– Ну, нам до Его мудрости очень далеко, так что Ему виднее, мастер Такэда.

– Это верно… А ты чего никак развеселиться не можешь – все думаешь о госпоже Асакаве?

– Да… Никак не могу понять, зачем она это сделала.